Нуб детектед - Страница 13

– Я не могу принять этого. Солнце не успеет зайти, а Стратор уже пустит по моему следу других своих ищеек. Смирись. – Он поднял вверх скимитар. – Ты возродишься человеком.

В лучах солнца блеснуло синее лезвие, и голова Игрока покатилась по склону к деревьям. Толстяк повернулся к онемевшей страже.

– Мне не нужны ваши жизни. Мне нужна старуха. Поклянитесь Юпитером, что не переступите за ворота Баркида до вечерней стражи, и можете уходить. В отличие от этих недоносков, вы всегда умираете последней смертью. Поэтому умейте ценить то, чем владеете. Я повелеваю вам оставить нас.

Когда последний воин скрылся за темно-зеленой завесой леса, ведьма, бессильно сидевшая на земле, промолвила:

– Ты меня нашел, Кезон. Но что ты будешь делать теперь? Я даже под пыткой не скажу тебе больше, чем знаю. А все, что я знаю, я рассказала тебе еще при первой нашей встрече.

– Понимаю, Сивилла. Но, может быть, я что-то упустил? Попробуем вместе это отыскать. Или, клянусь Децимой, ты пожалеешь о том, что не пошла с ними. Ужасно принять такую смерть – быть закопанной в землю заживо. Но я могу припомнить несколько не менее увлекательных игр для закрытых помещений.

Вечер уже опустил прохладное покрывало над островом. Догорал костер, а вино из фляжек догорало в собеседниках. Подняв небольшую пыльную бурю, на лесную поляну опустилось огромное тело Суллы.

– Владыка, я проследил за ними. Вам не стоит волноваться. Они имели совет на окраине Баркида, после чего повернули в направлении севера. И совсем не стали заходить в город.

– Ха-ха. – Сивилла рассмеялась каркающим смехом. – Гладиаторы решили сделаться пиратами. В северных лесах стало столько дезертиров, что Стратору скоро придется послать туда манипул Помпилия. Преторианцев. Жестокосердие его солдат не знает границ. Ужас ползет впереди их строя… И даже лесные звери и порожденные злыми богами твари разбегаются от их тяжелой поступи…

– Хорошие новости, Сулла. – Кезон салютовал куском овсяной лепешки. – Ты можешь быть свободен до рассвета. Потом снова найди меня, ты мне понадобишься. Ох, Сивилла, не знаю, что и сказать. Сила моя со мной, но сам я стал как затравленный зверь, выгнанный из логова. Твое пророчество переписало мою жизнь дважды… Я бегу и боюсь остановиться. Стоит мне замереть хоть на миг, как голову начинают разрывать мучительные сомнения.

– Вновь и вновь я твержу тебе, Кезон. Счет за несчастья, постигшие тебя, ты можешь предъявлять лишь своей гордыне. Никогда я не призывала тебя атаковать Запретный город, брать его силой. Но нет, непобедимость ослепила тебя. Мы знаем, что туда удалился Иерарх, сморенный бременем лет. Годами мимо Баркида плыли по направлению к Запретному городу паломники. На плотах, лодках, ремерах. Откуда брались эти люди и куда уходили они? Чего алкали их души и от чего бежала их плоть? Я говорила с некоторыми из них. Кто-то был воистину безумен, кто-то искал убежища, кто-то безропотно шел по тропе своей судьбы навстречу неизвестности. Всех вел рок, и никто не вернулся. Обрели ли они искомое? Мы не знаем. Возможно, их омытые дождем кости до сих пор белеют вокруг Запретного города. А может статься, они нашли дорогу в Йотунхейм или ледяной Нифльхейм[19] и исчезли там? Разве не существовало способа проверить это, не двигая на Запретный город армию? Ты – великий стратег, тебе подвластно искусство интриги. Зачем же пытаться решить спор дубиной, если можно действовать вязальной спицей? Ответь мне, полководец!

– Ладно, Сивилла, я знаю, что мой разум тогда был замутнен, как скисшее вино. Вокруг меня вились стаи сладкоголосых льстецов, которые помрачили мой рассудок своими баснями. Я знаю, как глубока моя вина, и каждый день сам себе буду жесточайшим палачом за все мною содеянное. Но как быть дальше? Лучше скажи, без уверток и иносказаний, что мне делать сейчас? Я хочу увидеться с Корнелией. Узнать, остались ли у меня сторонники… Или мне уплыть на Альба Лонга и попытаться там сколотить армию? Я в смятении, Сивилла.

– Государь, каждый твой день в Баркиде – это шаг по краю пропасти. И рано или поздно тебе суждено допустить ошибку. Если вчера твои враги не были уверены в твоем возвращении, то завтра они будут знать об этом наверняка. Корнелия – первая ловушка. Баркид, Дакию, Альба Лонга наводнят стаями цепных псов: доносчиков, шпионов, убийц. Островные архипелаги обыщут, просеют каждую песчинку, выносимую морем. Пленение, позорная казнь – такого бесславного конца ты себе желаешь? Ты назвал себя затравленным зверем. Это верно. А не думал ли ты о своей миссии, о своей цели? Неужели у хищника затупились когти?

– О чем ты, Сивилла, не возьму в толк?

– Может, то, что не сумел сделать носорог, сумеет свершить змея? Гибкая и смертоносная, но незаметная в траве?

– Говори яснее, колдунья, ибо, клянусь, ты испытываешь мое терпение!

– Я говорю о Запретном городе и входе в мир, принадлежащий ушедшим богам.

– Опять? Это немыслимо. К тому же Йотунхейм – обитель иного рода существ.

– Кто знает, что ждет тебя за этой дверью? Тебе не удалось распахнуть ее пинком, попробуй подобрать ключи. Запретный город принимает паломников. В любом случае – оставаться далее в Баркиде тебе, государь, нельзя.

– Я чувствую в себе Силу, достаточную для того, чтобы все здесь поставить вверх тормашками. Будет много крови, но меня переполняет уверенность, что вернуть все на свои места – реально. Я знаю это. Но не хочу этого, – задумчиво произнес Кезон.

– А как же месть?

– Месть? Отмщение, воздаяние за совершенное, которого можно достигнуть любыми средствами? Это совсем другое дело.

– Ты не задумывался над природой своего дара? Или ты ответишь мне, что ты такой же, как все? Тогда – тебя уже сломали! Остается лишь добить…

– Хватит! Возможно, Сивилла, я не такой же, как все. Поначалу я думал о своем необыкновенном везении, потом о своей хитрости, а потом попросту гнал от себя подобные мысли. Поддаться им – вот первый надлом. Трещина в стволе на месте сучка под названием «Синдром Бога», или теомания. А это уже психиатрия. Хм… Ты не знаешь, что это такое.

– Не понимаю тебя, Кезон. Впрочем, тебя всегда было нелегко понять. Но я уверена в одном – твоя способность внушать, подчинять себе людей – необыкновенна. Для человеческого общества хорошо, когда появляется личность, способная вести за собой остальных. В противном случае цивилизация начинает деградировать. Только присутствие человека, распространяющего вокруг себя ауру силы, наполняющего пространство своей харизмой, заставляет остальных идти вперед.

– А разве вождя не делает свита?

– Свита своим присутствием лишь подчеркивает его отличие от прочих. Не знаю, что скрывают стены Запретного города, но твоя дорога лежит туда. Этого не изменишь.

– Хм. Кажется, я понял тебя, Сивилла. Я обдумаю твой совет. А пока мы расстанемся. Не вздумай уходить в горы – над ними денно и нощно будут дежурить питомцы Игроков. Доберись до города. Перед Южными воротами расположен Квартал Сов. Найди там корчму Лазаря. Ее хозяин – старый горбун с лицом обезьяны. Скажешь ему, что тебя прислал я. Он даст денег и поможет укрыться.

– Благодарю, повелитель.

– Отдыхай, Сивилла, ночь будет теплой. Я покидаю тебя. Мне до рассвета нужно преодолеть семь миль до Камня Иммерсии и не оставить свои глаза на ветках в этих проклятых джунглях. Прощай, колдунья.

– Прощай, государь. Пусть вера в твою звезду всегда сопровождает тебя. Я поручаю тебя своей покровительнице – богине Прозерпине. Она защитит тебя в пути. Спасибо тебе, Кезон. Я счастлива видеть, что скорбь не ожесточила твое сердце.

На это он лишь грустно хмыкнул и шагнул под полог вечернего леса. В ту же секунду безмолвная четырехметровая тень его верного глашатая отделилась от верхушки ближайшего зеленого исполина и последовала за своим господином. В путь, который оказался намного длиннее, чем мог предположить каждый из них, сделавших сейчас по нему лишь первые неуверенные шаги.