Нуб детектед - Страница 10

Кезон шел по заснеженной улице и не видел, куда несут его ноги. Ужас переполнял все его естество. Никогда он не был так близок к смерти, как в те минуты. Забежав на Октябрьский мост, смотрел на скованную льдом Волгу, борясь с желанием броситься вниз и все прекратить. Планы мести рухнули, уступив безотчетному желанию забыть произошедшее, словно ночной кошмар. Он истово тер кусками ледяного наста щеки и шею. До кровавых ссадин, стараясь болью вернуть себе рассудок. Потом в исступлении грыз куски снега, рыча по-звериному. Но не зря о нем говорили как о самом великом Игроке всех северных локаций, человеке, объединившем под знаменем Баркида все, до чего он смог дотянуться. Постепенно безумие отступило, вместе с возвратившимся сознанием в нем выкристаллизовались решение и воля, чтобы его исполнить. Раз все объявили ему войну, вмиг сметя с недавнего пьедестала, он примет вызов. У него просто не оставалось иного выхода. Он докажет всем свою правоту, разыщет и покарает виновных. Раз для этого нужно жить – ему придется жить. Раз для этого придется бороться – он будет бороться.

Андрей Винокуров. Герой-рогоносец

– Теперь, после того как я вам рассказал о том, где вы находитесь и какие тут правила жизни, давайте поговорим о последних событиях. – Спириус сделал ораторскую паузу, чтобы убедиться, что все ему почтительно внимают.

– Да ты говори, не стесняйся, а мы послушаем, – брякнул Женька.

Его уже основательно разлимонило от зноя и выпитого. Ветер с океана шевелил наши волосы, принося прохладу, но медное тропическое солнце жарило всерьез.

– Года этак три назад у Баркида был легендарный правитель – Кезон, которого еще называют Диктатором. Этот деятель сумел покорить и Дакию, и нашу Альба Лонга, а также кучу более мелких островков. Да вот беда, он поверил одной колдунье, указавшей ему на Запретный город как на следующий объект завоевания. Дескать, Иерарх, создавший нашу локацию, давно уже почил в бозе, и теперь Запретный город не охраняется, и именно там есть вход из Мидгарда в Йотунхейм, другой Мир под сенью Великого Древа Иггдрасиль. Кезон ей поверил и направил туда весь флот Баркида с собой во главе…

– Друган, прости, что перебиваю, а нельзя ли поближе к телу? У нас здесь что – урок вашей истории? – потерял терпение Женька.

Герман ухмыльнулся, как сытый ящер. Плеснул себе холодного вина и продолжил:

– Никак. Одно с другим непосредственно связано. Ладно, буду краток, чтоб не утомлять. Короче, армию Кезона размолотили в мелкий фарш, а сам он оказался в изгнании. Если бы поймали – казнили бы, так как народу в походе по его милости полегло немерено, но он оказался силен и верток. От преследования ушел и на два с половиной года как в воду канул. Но вот шесть месяцев назад Кезон вернулся в Баркид. Один. Его хотели схватить, но куда там. Он в одиночку сумел усмирить все баркидское воинство и взять власть.

– Ай, красавчик! – блаженно улыбаясь, встрял Женька. – Как говорится: сколько волка ни корми, а зайцам все равно кирдык!

Я отметил, что в угоду моему другу Спириус изъяснялся на максимально простом и понятном языке.

– Вы полагаете? Как это ему удалось, мы до сих пор не знаем. А там, между прочим, больше полутора сотен Игроков. Из них десяток – воинская элита. И никто ничего не смог ему противопоставить. Для справки скажу – будь ты хоть пятидесятым левелом, три Игрока двадцатого легко разделают тебя под орех. А тут один против сотни! Ходят слухи, что это и не он сам, а вселившийся в его тело демон из Йотунхейма. Короче, Кезон на троне и правит. Три месяца назад пала Дакия. Также без боя, хотя намерение было стоять до последнего. Теперь очередь за нами. И беда, что мы ничего не знаем ни о Кезоне, ни о его порядках, ни о его методах борьбы. Вся связь прервана, торговые пути нарушены. Две недели назад мы решили на Совете Авгуров отправить туда группу разведчиков. Вызвалась ваша супруга. Ваша дочь с мужем решила сопровождать и прикрывать ее…

– Стой! – рявкнул я. – С каким это, к свиньям собачьим, мужем? Девочке только четырнадцать!

– Это в Реальности, – спокойно парировал Спириус. – А тут ей уже двадцать два. И она год замужем.

– Вы тут что, охренели до полной бессознательности? И какая сволочь их поженила?

– Я, – скромно ответил Спириус.

Мой кулак вылетел вперед рефлекторно. Через секунду уже не кулак, а я сам летел кубарем в направлении кустов. Когда я поднял голову и выплюнул изо рта первую горсть песка, мимо меня прокатилась Женькина тушка и врезалась головой в заросли колючек. Вытаскивая из своей короткой шевелюры зеленые насаждения, мой друг глубокомысленно заметил:

– Это ничего, друган. В Реальности сочтемся.

А Спириус даже ухом не повел. Как сидел вполоборота к нам, так и продолжил восседать со своим непробиваемым «покерфэйсом». Он зашвырнул нас, как два брелока от машины, одним движением плеча, не поднимаясь с места. Тогда я впервые понял, что здесь значит сорок первый левел.

– Я понимаю ваши эмоции. Первый день в Мидгарде, и одно потрясение за другим. Дело в том, что ваша дочь тут уже почти год. В теле роскошной молодой красавицы и отнюдь не нимфетки. Они с Полонием начали встречаться где-то месяцев семь назад. Когда я узнал ее физиологический возраст в реале, они были вместе больше трех месяцев. Что мне оставалось делать? Девица вполне могла начать… э-э-э… слишком бурную жизнь, будучи неопытной и по-детски любопытной. Вот я их и поженил. Закрепив, так сказать, ее статус и связав с более опытным и мудрым Игроком. И ни разу об этом не пожалел. Уверен, что на моем месте вы предприняли бы в точности такие же шаги.

– Понятно. А физиологический возраст этого радиоактивного можно узнать? Пятьдесят? Шестьдесят?

– Сорок девять.

– Один хрен. Хорошо у вас тут старички устроились! И ноги в тепле, и остальное тоже…

– Зря вы так. Он погиб, защищая свою жену и вашу дочь.

Я оторопел. Встал, отряхнулся и уселся на свое место. Рядом плюхнулся весь взъерошенный, как дикобраз, от кратковременной экскурсии в джунгли Женька.

– В смысле, совсем погиб?

Спириус терпеливо качнул головой.

– Нет, не совсем. Я же объяснял, что, умирая в Мидгарде, люди перерождаются. Падешь от более сильного – наверняка возродишься человеком, примешь смерть от равного – проснешься могучим монстром, от более слабого – откинут назад до какой-нибудь мелочи. Полоний стал химерой. Накопит опыта и через пару месяцев вернет человеческий облик. От него мы и узнали, что произошло в Баркиде с нашими ребятами. Они напоролись на береговую стражу, была схватка, наши прикончили противников и прорвались вглубь острова. Но у одного из поверженных Игроков с собой был питомец. Птица, которая вернулась и доложила на заставе о стычке. Наших окружили в предместьях города. Полоний рубился до последнего, даже прикончил пару баркидцев, но сам не уцелел. Их, по его словам, упорно хотели взять живьем. И только когда от его ударов начали погибать патрульные, Полония тут же нашпиговали дротиками, как подушку для иголок. Женщин воины Кезона увели с собой. Вот, собственно, и все, что мы на настоящий момент знаем об их судьбе. Неделю назад друг Полония Донатус отправился за ними в Баркид. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Мы ждем понедельника. Именно тогда у нас воскресают павшие. Может быть, это прольет свет на то, что с ним приключилось.

– Веселенькие у вас тут дела, – хмыкнул Женька. – А как все приятственно начиналось. Бабочки, цветочки. Птиц можно в ларек за пивом посылать. Чего ж вам не живется нормально в таком раю?

Спириус криво усмехнулся.

– И что вы предприняли с тех пор для их спасения? – вернул я разговор в нужное русло.

– Увы, ничего. – Спириус развел руками. – Я не могу без конца терять своих людей. В строю осталось всего тридцать два Игрока, а нам еще отражать вторжение Кезона, которое неизбежно последует.

– Вы же говорили, что он один справился с сотней? Тогда у вас нет ни полшанса!