Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами XXI века: возможности «большой сделки» - Страница 61

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, по всей видимости, беспристрастно посмотреть на отношения внутри «шестерки» стран-основательниц 50 лет назад. Несмотря на максимальную культурную близость стран – наследников империи Карла Великого, столетия последовавших за распадом его государства войн и противоборства на всех континентах выработали у жителей Западной Европы стойкое чувство опаски и недоверия по отношению друг к другу.

Преодолеть, да и то не у всех и не до конца, эти эмоции смогли только последние 50 лет. Хотя даже сейчас культурные различия между севером и югом Европы, а также между бывшими угнетателями и угнетенными до конца не исчезли. В основе внешней политики абсолютного большинства европейских государств, включая Россию, по отношению друг к другу лежит заметная доля высокомерия. Пошатнуть это высокомерие, пусть пока и не до конца, смогла для стран Западной Европы только трагедия Второй мировой войны.

Должны ли сейчас россияне и европейцы ждать аналогичного по силе удара? Лучше его упредить. Оценив предварительно самые важные вызовы, с которыми мы все сталкиваемся сейчас. Большая сделка – стратегический союз России и остальной Европы – возможна только для осуществления совместной цели или ответа на одинаково важные для обоих партнеров вызовы. Главным вызовом является необходимость серьезной перестройки отношений в рамках триады государство – бизнес – общество.

Необходимость адаптации правил игры участников триады, актуальность чего мы пытались показать во второй части этой книги, порождает все остальные проблемы Европы и России, которые принято связывать с глобализацией. Это в первую очередь конкурентоспособность товаров на внутреннем и внешнем рынке, легитимность государства и его суверенитет, масштабы и формы государственного вмешательства в экономику для повышения инновационной конкурентоспособности, общественная и национальная безопасность.

Самостоятельные и, будем надеяться, несогласованные попытки России и стран Европы ответить на эти вызовы уже становятся одним из главных препятствий для сближения. Рост государственного вмешательства в деятельность частного сектора и патерналистские тенденции в России, а также усиление межправительственных форм сотрудничества в Европейском союзе объективно препятствуют поиску общего языка не только на политическом, но и на техническом уровне. Происходит это, однако, в силу неготовности государств и как проявление недоверия, несогласованности их действий.

Так, например, опасения, которые государство в России и Европе испытывает в связи с необходимостью отвечать общественному запросу на регулирование массированных иностранных инвестиций, уже затронули двусторонние отношения. Да что там говорить об отношениях с Россией. Даже внутри Европы новая для чиновников сфера приложения усилий приводит к абсурдным ситуациям, когда законопроект о регулировании инвестиций в Германии чуть было не закрыл дорогу свободе передвижения капиталов внутри ЕС. Сейчас этот закон принят и его действие, к счастью для ЕС, распространяется только на третьи страны.

Не играет большой роли то, какую страну или страны держали в уме авторы этого законопроекта. Причина его появления в столь экзотическом виде – элементарная неготовность административных аппаратов выполнять свои задачи в современных условиях, равно как и в случае с еще менее догматичными с точки зрения свободной рыночной экономики заявлениями политиков России и Европы, которые мы слышим последние месяцы.

Оказываясь перед общественным запросом на усиление роли государства, его представители начинают прибегать к нестандартным решениям. Особенно в условиях, когда мир каждый день по-разному опасен. Когда общество склонно поддержать самые рискованные меры по защите от несправедливой конкуренции, а государство мечется между либерализацией и поддержкой национальных чемпионов. Когда внешние партнеры рассматриваются либо как потенциальный хищник, либо как потенциальная добыча, а в обществе нет полного понимания того, что партнер находится перед теми же вызовами и должен решать такие же по содержанию, если не по масштабу, задачи. Когда «единственная сверхдержава», США, ведет себя все менее предсказуемо и ее возможности к конструктивному лидерству снижаются.

Именно поэтому деятельность общих институтов России и Европы, если такие будут созданы, должна быть нацелена на совершенствование механизмов государственного управления экономикой, совместное осуществление мер по приведению государственного управления в соответствие с требованиями современного мира для обеспечения выполнения главной функции государства – защиты прав индивидуума внутри социума и отражения угроз из-за его пределов.

И в первую очередь эти усилия должны быть направлены на совершенствование госуправления энергетикой. Начинать нужно именно со сферы, обеспечивающей свет и тепло в домах избирателей, для бесперебойного функционирования которой государство нам, собственно, и необходимо. Тем более что вопрос о цене и доступности энергии является сейчас единственным по-настоящему интересующим избирателей и политические круги в России и странах Европейского союза.

Не случайно, что именно вокруг этой проблемы происходят в последнее время столкновения в рамках двустороннего политического и экономического диалога. Главный вызов и угрозу добрососедским отношениям России и Европы необходимо, таким образом, обратить в их стратегическую цель, которой, по признанию большинства наблюдателей, нам не хватает.

Безусловно, принимаясь за сбор камней даже на своем континенте, Россия и Европа должны быть уверены, что не попадут под удар со стороны тех, для кого время разбрасывать камни еще не прошло. Уже сейчас традиционные, а для России новые союзники действуют в интересах ослабления обоих партнеров и ухудшения отношений между ними.

Вряд ли стоит ожидать изменения позиции США или Китая. Внешнеполитическое поведение этих государств относительно предсказуемо и состоит в укреплении своего могущества вне зависимости от прогнозируемых последствий для других участников международных отношений. Помощи с их стороны Россия и Европа вряд ли дождутся. Разве что только в форме стимула к наращиванию конкурентоспособности и готовности противостоять вызовам со стороны гигантов.

В этой связи России и Европе будет необходимо подкрепить свой стратегический выбор в области экономики и государственного управления инструментами для солидарной позиции относительно важнейших международных процессов и явлений. В первую очередь это должно будет касаться реагирования на проблемы глобальной и региональной безопасности.

Несмотря на то что для преобладающей части Европы классические угрозы безопасности остались в прошлом, ряд событий последнего времени показывает, что на территории европейской периферии, существенная часть границы с которой приходится на южные рубежи России, использование силы для решения политических задач с повестки дня не снято. Вялотекущие или замороженные очаги конфликтов лежат по всему периметру возможного межгосударственного объединения России и Европы. Западная Сахара, Египет и Ливия, «традиционный» Ближний Восток (палестинские территории и Ливан), Курдистан, Нагорный Карабах, Грузия, Ирак, Иран, Афганистан, страны Центральной Азии кроме Казахстана: все эти регионы являются или могут стать очагами военных действий разной степени интенсивности.

В будущем вероятность того, что России и Европе придется реагировать на классические кризисы, вызовы и угрозы, станет еще выше. Профессор ГУ-ВШЭ Сергей Кортунов пишет: