Новый 1937 - Страница 9

– Дальше, пиши, что с ними связан полковник Миронов Сергей Платонович, скрытый троцкист, лично поддерживающий связь с агентом германского фашизма Троцким. Написала?

– Но это же не совсем так, я про Сергея Платоновича, он ведь когда-то давно с Троцким знаком был.

– А ты-то, откуда знаешь? Был, не был. Он сейчас директивы вражеские из-за границы получает, как страну нашу фашистам продать, а ты опять его выгораживаешь?

– Нет-нет, я всё поняла.

– Всё написала? Ну, теперь давай мне эту бумагу. Пойду судьбу твою решать, прямо к начальнику НКВД пойду, буду биться за тебя, так, что смотри не подведи.

***

Всё скрыл туман. А когда развеялся, я вновь обнаружил, что нахожусь в кабинете Лупекина.

***

Герман Антонович сидел за столом и читал рапорт Синцова и донесение некой Нины Поповой. Внимательно, изучив документы, майор госбезопасности, устремил свой пронизывающий взгляд на Матвея Фадеевича и спросил,

– Как же тебе удалось?

– Поднял старые связи, вышел на девушку, завербовал, получил информацию, немного обработал и вот. Там ведь на самом деле разговорчики-то контрреволюционные велись, а от них и до дела рукой подать.

– Ну-ну, разговорчики разговорчиками, а что с доказательствами, нужны железные доказательства заговора, как думаешь их получить?

– Да, была одна мысль, вот хотел предварительно посоветоваться с Вами.

– Ну, говори, не тяни.

– Там же актрисы всякие хозяйничают. А что, если предложить такую игру, что мол, пишут сценарий для спектакля, в котором народ свергает фашистского диктатора в одной вымышленной стране. И предложить этим теоретикам написать свои мысли, как бы они власть в этой стране захватывали, пусть напишут, а мы эти бумаги в качестве доказательств и приложим. Тогда им не отвертеться.

– Думаешь, клюнут? А кто исполнит? Своего человека будешь вводить?

– Нет, здесь чужак только навредить может, насторожатся. Думаю Нину использовать, она девка пронырливая и своя, ей поверят. Только вот потом, её нужно будет из разработки вывести, ну там в другой город временно услать, под наш надзор.

– Это детали, технический вопрос. Отлично, операцию согласую, так, что план мне на подпись и приступай, не тяни, помнишь, надеюсь, что времени в обрез.

***

Когда я вновь избавился от тумана, то находился в квартире Поповой Нины.

***

Довольная собой Нина, рассказывала Синцову о блестяще проведённой операции:

– А я и говорю, что вот пьесу сочиняю про победу трудового народа в отдельно взятой фашистской стране, помогите, говорю, с теорией и практикой, как всё правильно написать, чтобы правдиво получилось, как небольшую революцию устроить. Объявляю соцсоревнование. Победитель получит приз.

– А что эти?

– А они все прямо раздухарились, как будто только этого и ждали и опять давай спорить, ругаться. В итоге, каждый свой план написал, а некоторые и по нескольку вариантов, – Нина передала Синцову стопку бумаг, с сочинениями ничего не подозревающих заговорщиков.

– Молодец, отлично справилась, словно рождена для этого. Я, кстати, твой вопрос с начальством решил. На днях отправим тебя пока на юг, в наш ведомственный санаторий, отдохнёшь там, месяц-другой, пока тут поутихнет.

– А что же будет дальше? – поинтересовалась повеселевшая девушка, – что будет с нашим клубом.

– Клуб ваш придётся закрыть, а вот его члены, я думаю, понесут заслуженное наказание, разве непонятно?

– А может, как-то по-другому возможно решить? – настроение девушки заметно испортилось.

– Что, опять начала врагов покрывать? – грозно начал Синцов, – Я за неё бьюсь, ей жизнь выторговываю, а она опять за старое. К стенке захотела?

– Нет-нет, прости, я всё понимаю, но вот товарищей наших жаль.

– Каких товарищей? Ты совсем рехнулась, враги это, враги, запомни же ты раз и навсегда. Всё ваше сборище – это вражеская клика, хорошо замаскированная и от того особенно опасная. Все они там только и ждут, как продать нас фашистско-японским агрессорам, это с виду они овечки беззлобные, а в своей чёрной душе – волки зубастые. Поняла?

– Да, поняла.

– А чтобы вывести эту вражескую стаю на чистую воду, мы и придумали с тобой этот хитрый ход, поняла?

– Поняла.

– Ты думаешь, когда они тебе эти записки писали, кого себе представляли?

– Кого?

– А ты не поняла ещё? Власть они нашу представляли советскую, товарища Сталина они представляли, вот с кем они бороться жаждут, поняла, наконец?

– Не может быть! Какой ужас! А я то, дурочка, сомневалась, всё их жалела.

– Вот и чуть вместе с ними не угодила. Давай пока вещи собирай, потихоньку, на днях тебя на юг отправлю.

***

Снова пришёл туман, который перенёс меня в кабинет Лупекина.

***

Утром 8 апреля 1937 года в кабинете начальника УНКВД проходило совещание. Герман Антонович отдавал последние распоряжения:

– Четвёртым отделом выявлена террористическая, строго законспирированная ячейка правого Центра, напрямую связанная с троцкистским подпольем. Получены многочисленные изобличающие доказательства, их преступной деятельности. Достоверно установлено, что эти нелюди планировали государственный переворот, убийство товарища Сталина, ликвидацию членов политбюро, возврат к капитализму. Эти шпионы и диверсанты уже продали Восточную Сибирь японским милитаристам. Не мне вам говорить, насколько опасны такие враги. С ними нельзя церемониться, их нужно уничтожать, выкорчёвывать эти змеиные гнёзда, чтобы и следа не осталось от этих подлых убийц.

– Ликвидация вражеского подполья поручается специально созданной опергруппе, в которую входят товарищи Сарычев, Троицкий, Бучинский, Верещагин, Дьячков, Желонкина, Попов, Степин, Колов и Руденко. Старшим группы назначается старший лейтенант ГБ Сарычев, – начальник УНКВД перечислил сотрудников Управления.

– Вас товарищ Синцов, я попрошу передать все материалы Сарычеву и быть на месте, для необходимых консультаций и пояснений, – обращаясь к Матвею Фадеичу, приказал Лупекин.

– Операцию считаю необходимым начать сегодня же ночью с ареста Поповой, Невельской и Харитоновой. Как видно из материалов разработки, именно они обеспечивали конспиративные встречи шпионской ячейки, маскируя под разные увеселительные мероприятия. К тому же эти дамочки представляют собой то слабое звено, с которого и нужно начинать активную фазу.

Услышав последнюю инструкцию Лупекина, Матвей Фадеевич почуял, как земля уходит из-под ног. Стало невыносимо душно, во рту пересохло, катастрофически перестало хватать воздуха. «Это конец» – убийственная мысль окончательно заняла всё пространство в голове Синцова, вызвав тошнотворный приступ паники.

Приложив нечеловеческие усилия и подавив первую волну, Матвей Фадеич стал лихорадочно думать, совершенно не воспринимая дальнейшие слова Лупекина.

Теперь, Синцов мог отдать должное новому начальнику, который не только с его же помощью вышел на заговор, но и нашёл решение для автора этого заговора, то есть для него. Естественно, Нина тут же сдаст его с потрохами, даже не надо будет нажимать на неё. Она всё расскажет и в первую очередь, про то, что это именно по его – Синцова заданию были организованы эти «увеселительные мероприятия» с врагами народа. Тогда резонным будет вопрос, а почему же товарищ лейтенант никак не отразил, эти длившиеся уже несколько месяцев посиделки, в своих оперативных документах, и, вообще, с какой это целью создавалась вражеская ячейка.

«Да, в любом случае мне конец. Или пойду за организатора этой шпионской сети, или, если повезёт, конечно, то, как пособник врагов народа. Что так, что этак высшая мера», – резюмировал Синцов.

«Выход только один, Нина ничего не должна рассказать», – единственно возможное решение, дало мыслям новое направление и звало к решительным действиям. Как это произойдёт, Матвей Фадеич ещё не знал, но решил сымпровизировать по ходу дела.

Еле дождавшись окончания совещания, Синцов заспешил передать документы Сарычеву…