Новая национальная идея Путина - Страница 12

В целом проиграли.

Отсутствие свободы информации и передвижения, политических свобод, возможности влиять на политику и власть в стране.

Резкое снижение уровня жизни и социального статуса «инженеров». «Академики» в основном приспособились к новым условиям или уехали на Запад.

Очевидный профит – свобода передвижения и информации. Казалось бы, получили еще и свободу творчества. Однако даже эта свобода оказалось достаточно призрачна. Зависимость от парткома сменилась зависимостью от буржуя работодателя или издателя/продюсера. Только один пример. Покойный Василий Аксенов, не писавший в советские времена заказные биографии Ленина, последний свой роман «Таинственная страсть» создал как явную апологетическую заказуху о поэте Рождественском. Причина проста: роман был издан и, видимо, щедро оплачен зятем Рождественского, видным буржуа-издателем.

Вовсе не получили интеллигенты реальные политические свободы и влияние на власть.

«Инженеры» в целом проиграли, многие «академики» выиграли.

Отсутствие пожизненных гарантий привилегированного положения в обществе и возможности передать его детям, которую могла дать только реставрация «священного права частной собственности».

Большинство не только остались в начальниках, но и смогли конвертировать власть в собственность и передать ее своим наследникам.

В целом выиграли.

Отсутствие возможности свободно и легально заниматься своим «делом жизни», т. е. бизнесом.

Все, что хотели. Стали подлинными хозяевами жизни.

Однозначно выиграли.

Главные выгодоприобретатели перемен: «торгаши», «начальники» и элита интеллигенции. Были жестко обмануты и проиграли «работяги» и основная масса «интеллигентов».

Сегодня в обществе продолжают сохраняться старые советские типы. Они сохранили, в основном, и прежнюю социальную психологию и персональный состав. Большинство бизнесменов, успевших по возрасту застать времена СССР, от ларечников до олигархов – из советских «торгашей». Российские чиновники – те же традиционные номенклатурщики. К власти пришел тесный союз ментально советских торгашей с советскими же начальниками, развращенными возможностями бесконтрольного коррупционного обогащения, по сути новый социокультурный тип «начальников-торгашей».

«Работяги», как и в советские времена, не видят справедливости, а «интеллигенты» – свободы. Только к этим нереализованным желаниям у них прибавилось ощущение социального унижения. Появились и новые бесправные социальные группы, например, «манагеры» (офисный планктон).

Сейчас главные недовольные – обманутые в ходе реформ «интеллигенты» и «работяги». Революция 1991 года не реализовала их надежд. Она была направлена формально против начальников, но те обманули протестующих и обратили их протест себе на пользу. В результате был произведен «правый поворот» в интересах «начальников» и «торгашей».

Новый поворот может быть «левым» в интересах союза обманутых в 90-е, т. е. «интеллигентов» и «работяг». Против «начальства» (бюрократии) и связанных с ним «торгашей» (олигархов), с требованием свободы и справедливости.

Практически весь политический бомонд, от правящего до либерального оппозиционного, с большим пиететом относится к покойному «первому президенту», причем совершенно искренне. Однако эта любовь не мешает «птенцам гнезда Борисова» сопровождать свои рассказы в кругу друзей о Ельцине примерно таким рефреном: «и тогда царь опять нажрался, как свинья» (я сам неоднократно слышал подобные истории от одного бывшего вице-премьера, большого поклонника Бориса Николаевича).

Быть последовательными и признать, что Ельцин – самодур, алкоголик, неадекватный, недееспособный, пародийный правитель, – эти политики не могут. Ведь именно Борис Николаевич привел их к власти. Тяжело признаться даже самому себе: «я сделал карьеру, потому что сумел понравиться, втереться в доверие к алкоголику-самодуру или его клевретам», т. е. расписаться в ничтожности, случайности своей карьеры. «Если бога нет, то какой я после этого капитан?» – говорит один из героев «Бесов». «Если Ельцин – ничтожество, то какой я президент, премьер-министр, губернатор, лидер партии, вождь оппозиции и т. д.», – может сказать практически каждый в сегодняшней политической элите.

Одна из главных бед, которые принес стране Ельцин, в том, что он собственным примером определил образцы, нормы поведения для правшей элиты, которые распространились и стали господствовать в российской политической культуре. Практически каждый видный политик – губернатор, министр или лидер партии – считал своим долгом обзавестись собственным двором из подхалимов и приживалок, «поднять» собственных «олигархов», которые должны кормить этот двор. У каждого крупного начальника появились свои Коржаковы, Юмашевы, Березовские – Абрамовичи, Тани Дьяченко. А самодурство и собственные «загогулины» даже стали считаться в этих сферах своеобразным знаком управленческого качества, признаком почти ельцинской крутизны (последний пример – «загогулины» Собянина).

Этот, на первый взгляд, безобидный придворный балаган опутывался различными коррупционными схемами, а имеющийся властный ресурс превращался в механизм добывания социальных преференций для чиновника и его окружения. Своим «финансистам» довались на откуп денежные потоки и лучшие куски собственности, а они, в свою очередь, брали в дело близкое окружение и родственников политика. Так в центре и на местах формировалась финансово-бюрократическая олигархия, ельцинская система власти, которая благополучно господствует и после его смерти.

Я знаю несколько известных московских интеллигентных семей с такой примерно историей. Первое образованное городское поколение – послереволюционные выходцы из русских деревень или еврейских местечек, коммунисты-идеалисты (время активной социальной жизни – 1920—1950-е гг.). Их дети – второе поколение – разочаровавшиеся в коммунизме, ставшие либералами советские «интеллигентные» обыватели (1960—1980-е). Третье поколение – циники, дельцы-бизнесмены (1980—2000-е), лишившиеся идеальной мотивации, а значит переставшие быть интеллигентами. И, наконец, четвертое поколение (начиная с нулевых годов XXI века) – «золотая молодежь», потерянное поколение, не имеющее ни идейных, ни даже карьерных устремлений, существующее как бы по инерции; прожигатели жизни, часто наркоманы.

Были случаи, когда подобная эволюция происходила на протяжении жизни не нескольких поколений, а одного человека. Коммунист-идеалист становился либеральным обывателем, а после краха социализма – еще и успешным бизнесменом (драматург Шатров, например).

Первое поколение советских интеллигентов, помнящее убогость и «идиотизм» деревенско-местечковой жизни, было искренне благодарно советской власти за возможность быстро подняться с социального дна, за высшее образование, избавление от многовековой потомственной нищеты. Эта благодарность трансформировалась в почти религиозную веру в официальную коммунистическую идеологию. Поколение «истинно верующих» было готово прощать «родную власть», даже получая от нее чувствительные оплеухи.