Ностальгия - Страница 160

ит меня ненавидящим взглядом, я поворачиваюсь и смотрю на него в упор, он не выдерживает, опускает голову, играет желваками. И я понимаю, что теперь — все, или я его, или он меня, и спиной к нему лучше не стоять, но эти игры мне знакомы, я эту блядь в первом же бою в говно вобью, тормоза с меня слетают и все это говенное боевое морпеховское братство — сказки для новобранцев в “чистилище”, и я — господь бог, я решаю, кому тут жить, а кому помереть, и вот я решаю — эта мразь жить не будет. И что-то такое, наверное, исходит от меня, потому что Калина вдруг опускает забрало и трусит по-быстрому вперед, проглотив все, что хотел только что сказать. Остается еще шанс остаться чистым — доложить взводному о недостойном поведении и попытке изнасилования гражданского лица, и расстрелять ублюдка перед строем, но я решаю — нет, я сделаю все по-своему. И обратной дороги нет у меня больше.
13

— Я просмотрел запись. Вы были не правы, сержант, — говорит взводный, — У нас четкая установка — жесточайшее подавление сопротивления. С максимальной эффективностью. Мы и так действуем слишком мягко, у нас чудовищные потери. Треть взвода выбыло, сержант! Вдумайтесь — треть! Понимаете — было тридцать человек, а осталось двадцать! После этого я не намерен сдерживать своих людей. Они имеют право на месть. В конце концов, чем меньше ублюдков останется после нас, тем больше вероятность того, что стрелять по тем, кто придет за нами, будут меньше.

— Сэр, я не отказываюсь уничтожать врага. Если это враг — его надо уничтожить. С эти не спорит никто, сэр. Но стрелять в детей и женщин только потому, что они рядом оказались — это дело нациков, не нас. Тем более насиловать. Мы — морская пехота, сэр. Убийцы. Мы врагов убиваем, а не младенцев, сэр.

Мы беседуем с лейтенантом в его БМП, без свидетелей. Броня отключена, памятуя прошлое, взводный опасается подлянки с моей стороны. А может, действительно по душам потолковать хочет. С этой войной я совсем параноиком стал.

— Получается, ты на улице, когда в засаду попал, не стрелял?

— Стрелял, сэр.

— Но там же и дети были, и женщины? — допытывается Бауэр, — В чем разница, Трюдо?

— Сэр, там напали на нас. Мальчишка бомбу бросил. Значит, враг он конкретный. Поэтому и стреляли. Ну, и сгоряча и со страху, конечно, сэр.

— Вот видишь? Значит, за собой ты право действовать сгоряча оставляешь, а своим подчиненным — нет?

— Сэр, мы убийцы, не палачи. Понимаете разницу, сэр?

Взводного передергивает. Он сдерживается, это видно. Устал он до чертиков, проблем у него — море, а тут я — фраер принципиальный. Пересилив себя, он говорит мягко:

— Трюдо, я раньше не прав был насчет тебя. Ты хороший сержант. Без дураков. И воюешь ты хорошо. И люди твои в порядке, я за твое отделение спокоен. Но вот червоточинка в тебе есть, не обижайся. Что-то, что сломает тебя. У нас негласная установка — больше врагов на счет. Мы обескровить его должны. Это стратегия, одобренная сверху. Ты что думаешь, бомберы тут просто так кайф ловят? Въезжаешь вОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com