Ностальгия - Страница 122

екоторые откровенно ворчат, стараясь избежать унизительной проверки. Мало кому понравится стоять в строю полуголым, когда вокруг вьются дневные кровососы, а здоровенный сержант раздвигает пальцы твоих ног и рассматривает мозоли на пятках. Морские пехотинцы — как злобные цепные собаки, все время норовят соскочить с поводка. Дай только повод. Уж так их воспитали — они самые крутые, самые безбашенные, самые беспощадные. Быть сержантом в морской пехоте — вовсе не то же самое, что в пехотных частях. Тут приходится постоянно доказывать подчиненным, что ты круче и резче, чем они. Что достоин уважения и имеешь достаточно авторитета, чтобы ими командовать. Дисциплина в бою — не одно и то же с дисциплиной в казарме, когда долгие годы службы вырабатывают в человеке непревзойденное искусство взаимоотношений со старшим по званию. Когда малейшие оттенки настроения дают понять, что можно перейти от “господин сержант, сэр” к уважительно-фамильярному “садж”. Или просто — “Ив”. Или даже — “француз”. Такая у меня кличка среди моих волчат.

В этот раз халява проходит не для всех.

— Крамер, твою мать! — ору я в лицо чернявому громиле, — Какого хрена у тебя грязь между пальцами? Убрать!

— Садж, я… — пытаясь придать невозмутимое выражение своей звероподобной роже, начинает Крамер.

Не даю ему договорить. Если в поле слишком часто позволять говорить в строю кому попало, добра не жди. Дисциплина усохнет, как ошметок теста на солнце. Пинаю его в голень ногой, обутой в тяжелый тропический ботинок. Впрочем, сдерживаю удар, чтобы не повредить ему ногу. Добавляю локтем в подбородок.

— Последний, кто у меня забыл слово “сэр”, долго жрал жидкую овсянку, рядовой! Потому как я ему зубы выбил! — ору я в искаженное болью и ненавистью лицо, — Встань в строй, морпех, и приведи себя в порядок! Я хочу, чтобы ты шел под пули как бык на убой — чистым и здоровым! Понятно, рядовой?!

— Понятно… садж… — цедит Крамер.

Уважаю его упрямство. Хороший морпех — тот, кто до конца стоит на своем. Крамер — настоящий упертый ублюдок, законченный сукин сын. Такие не верят ни в бога, ни в черта. Я горжусь, что в моем отделении есть такие псы. Но вида не показываю.

— Вместо завтрака будешь стоять у гальюна и повторять слово “сэр”, пока отделение не закончит набивать желудки. Как понял, рядовой?

— Так точно, садж. Вас понял, — ухмыляется Крамер.

— … Сэр — говорю я тихо, в упор глядя в наглые голубые глаза.

— … сэр… — эхом отзывается Крамер, продолжая издевательски ухмыляться.

Провожу последнюю проверку. Пахнущие дезинфекцией фигуры в вычищенной и должным образом обслуженной броне переминаются с ноги на ногу вдоль заглубленного в землю зеленого борта “Томми”. Ветерок шевелит маскировочную сетку над их головами, играя пятнышками теней на поднятых забралах. Даже на мой искушенный взгляд все в порядке. Тихо говорю Траку:

— Нанеси мастику погуще. Наши все знают, кто ты, а снайперам это знать ни к чему.

— Сделаю, садж, — кивает капрал.

Иду делать доклад лейтенанту. НахожуОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com