Ни слова о любви - Страница 20

– Вы здесь работаете? В прошлый раз я вас не видела, – сказала Сабина, рассыпавшись в благодарностях и заказав расхваленные брюнеткой бараньи ребрышки.

– Я Кася, – представилась та, протягивая руку. – Это все мое, – окинула она взглядом зал ресторана. – Мое и моего сумасшедшего муженька, Тео. Он сейчас наверняка носится по кухне и покрикивает на бедного повара.

– Тео? Теодор? – Сабина машинально вспомнила Теодора Бальцара из романов Зыгмунтовича.

– Ну да, Теодорос. Он грек. Но мы здесь зовем его просто Тео.

– Ах, так вот откуда эти греческие мотивы… – кивнула Сабина. Загадка нестандартной гастрономической концепции у балтийского берега была наконец разгадана.

Она попросила Касю посидеть с ней и поболтать за обедом. Это было для Сабины нетипично – обычно она сторонилась людей, – но, похоже, новое место жительства уже начало оказывать на нее непредсказуемое влияние.

– Охотно. Погоди, я только взгляну, ничего ли больше не надо.

Новая знакомая без лишних церемоний перешла на «ты» и осмотрела зал. Занят был еще только один столик. Пара зрелых лет обедала в полном молчании. «Они познакомились через брачное агентство, когда ни у него, ни у нее уже не было особенных надежд, – каждый из них хотел лишь иметь кого-нибудь рядом, чтобы было с кем выпить чаю и пойти прогуляться. Большой страсти у них не было, впрочем, они сумели устроить себе в ее микроскопической однушке вполне спокойную жизнь, каждый день которой похож на предыдущий. Раз в году они на две недели отправляются к морю – дышать йодированным воздухом: у обоих есть небольшие проблемы со щитовидкой…»

– Порядок, – голос Каси прервал размышления Сабины. – Все под контролем. Я тут сейчас и вместо официантки. С персоналом постоянно какой-то цирк. Девчонке, которая подрабатывала у нас в последнее время, надоело ходить на работу.

– Может, оно и к лучшему… – вставила Сабина.

– Ты в прошлый раз видела ее, да? – догадалась хозяйка ресторана. – Я понимаю, о чем ты. В любом случае стоило с ней попрощаться, – вздохнула она. – Но здесь тяжело найти приличных людей для работы. Так или иначе, нам нужна официантка. Или официант. Может, ты кого-нибудь подходящего знаешь…

– О, разумеется, я-то знаю здесь всех вплоть до третьего поколения…

Ответ, вырвавшийся у Сабины, получился, возможно, слишком ехидным, но Кася тут же разрядила ситуацию взрывом смеха:

– И впрямь, какая же из тебя база здешних контактов!

Бараньи ребрышки оказались сказочными на вкус, и, расправляясь с ними, Сабина слушала сокращенную историю этого греческого анклава на берегу Балтийского моря. Кася и Тео познакомились в Лондоне – оба приехали туда после университета в поисках лучших перспектив. Они полюбили друг друга, а когда на свет появился их первый сын, Янис, он же Янек, Кася затосковала по Польше. Какое-то время супруги потратили на размышления о том, каким образом организовать себе жизнь здесь. Вскоре родилась Оливия, и в это же время стало известно о продаже пришедшего в упадок пансионата на балтийском побережье. Эта покупка подразумевала большой риск: места тут, конечно, чарующие, однако здешние курорты отнюдь не переполнены отдыхающими. Слушая о том, как эта пара, невзирая на тысячи сомнений и опасений, решилась принять вызов судьбы, не в силах отказаться от красоты этого места, Сабина почувствовала, что отыскала родственные души.

Уже здесь, в Миколове, число наследников четы Загоракис увеличилось до трех: родился Йоргос, он же Гжесь, которому сейчас было полтора года. Дела в пансионате и ресторанчике велись с истинно греческой фантазией, хотя Кася старалась держать ситуацию под контролем и вводить в бизнес мужа элементы дисциплины (которую, впрочем, трудно назвать польским качеством). Бывали у супругов и тяжелые времена, но все же постепенно их заведение привлекло постоянную клиентуру, и всякий, кто зашел сюда хотя бы раз, не мог забыть вкусной еды и доброжелательной атмосферы. Слава «Афродиты» распространялась все дальше.

Сабина не слишком уверенно отказывалась от послеобеденного кофе и теперь, с удовольствием попивая бархатно-черный дымящийся напиток, созерцала типично балтийский хвойный лес, вид на который открывался из больших окон в бирюзовых рамах. Касе пришлось оставить ее и заняться новыми посетителями – группой энергичных молодых парней в спортивных костюмах и кожаных куртках, с чрезвычайно хмурыми лицами (похоже, они полагали, что эта мрачность должна вызывать невольное уважение окружающих). Юные бизнесмены сели за столик в глубине зала – по-видимому, им необходимо было обсудить некие секретные дела, – так что Сабине ничто не мешало наслаждаться блаженной сиестой. Она почувствовала облегчение: ее проблемы с домом казались уже не такими гнетущими.

«Как-нибудь все уладится. Никто и не говорил, что здесь меня ждут молочные реки и кисельные берега. Собственно, волшебный пинок под зад мне даже полезен. Наконец-то я оторвусь от светской мишуры, от всей этой придуманной, ненастоящей жизни, которая, похоже, слишком уж меня затянула. Пора бы и отдохнуть от дилемм, которые решаются исключительно на бумаге. Капитальный ремонт? Пускай! Чтоб я – и не справилась? Не дождутся!»

Ей придало сил и общество Каси, и отличный обед, и собственный оптимистичный вывод. Домой Сабина отправилась в полной готовности преодолевать трудности и обуздывать непокорную реальность.

Вернувшись, она тут же побежала к компьютеру – проверить почту. (Проведение Интернета тоже оказалось делом непростым: пришлось дважды съездить в Вейхерово, где располагался офис провайдера, и провести около пятнадцати телефонных переговоров с различными консультантами, которые каждый раз озвучивали новые данные, противоречившие предыдущим.) Вот уже два дня она пыталась связаться с Ружей по скайпу, но безрезультатно. Она отправила дочери несколько сообщений с просьбой откликнуться – с момента отъезда Ружи в Штаты они разговаривали только один раз, когда девушка долетела до места. Сабина беспокоилась, все ли у нее в порядке. Конечно, сначала, как только Ружа исчезла с горизонта, Сабине полегчало: ежедневное общение с тикающей бомбой с часовым механизмом, в которую превратилась ее дочь, эмоционально истощало писательницу. Но чуть позже, в полной мере осознав, что дочь действительно уехала, в первый раз уехала сама, да еще так далеко, Сабина ощутила первобытный материнский страх. «А может, ее отъезд все же был ошибкой? – терзалась она запоздалыми сомнениями. – Она ведь еще ребенок… Несносный, да, но ребенок».

– Привет, Сабина, – отозвалась Ружа, которая, к величайшему облегчению матери, на этот раз была онлайн.

«Неужели?!» – обрадовалась Сабина: сейчас ее не раздражали даже эти притязания Ружи на взрослый тон, которые обычно так бесили.

– Руженька! – Уже целую вечность она не называла дочь ласкательным именем. – Как хорошо, что я тебя вижу! Как ты там? Все в порядке?

– О’кей, – дала исчерпывающий ответ Ружа, искоса глядя в окошко веб-камеры.

Ее глаза были подведены толстыми смоляно-черными стрелками, которые в сочетании с самым что ни на есть белым оттенком пудры, нанесенной на лицо, придавали ей вид хеллоуинского вампира. Впрочем, мать давно уже привыкла к специфическим вкусам своего отпрыска.

– Сабина, у меня к тебе request,[11] – перешла девушка к сути дела.

– Что у тебя ко мне? – Сабина была не уверена, правильно ли расслышала.

– Request, – повторила новоиспеченная жительница Нью-Йорка, старательно копируя произношение аборигенов.

– Я рада, что ты совершенствуешь знание английского, но не стоит вставлять английские словечки, когда мы говорим по-польски. Ты в Нью-Йорке всего несколько дней, и вряд ли твой словарный запас родного языка уже опустошен.

– Переведи мне немного денег.

Прокомментировать слова матери Ружа не потрудилась. А Сабина, в свою очередь, едва не задохнулась от возмущения, услышав, что за request к ней у дочери.