Невеста войны. Против «псов–рыцарей» - Страница 55

Снег как–то сразу лег большими сугробами. Федька впервые в жизни видел такое великолепие, он еще не ходил, зато валялся в сугробах с удовольствием. Красные щеки, красный нос, блестящие синие глазенки – не ребенок, а чудо!

Я долго возила его на санках и потом оставила просто побарахтаться в снегу, пусть еще немного повозится, и заберу домой. Уже представляла, какой придется выдержать рев, но не торчать же весь день на улице?

Поднялась на крыльцо отдать Матрене шаль, потому что жарко, а когда обернулась, то увидела, что к Федьке, валявшемуся в снегу, подошел какой–то человек. Сердце ухнуло, я протянула руку с тихим вопросом «Эй?» и замерла, потому что поняла, кто это.

А еще через мгновение мы с Федькой уже были в объятиях Вятича! И мой, нет, наш строптивый сынуля, ненавидевший, когда его кто–то тискает, молча сносил колючую бороду своего блудного папаши.

Меня тоже пришлось подхватить, чтобы не рухнула в снег. Оказывается, легче воевать с ордынцами или рыцарями, чем вдруг обнаружить, что любимый человек, на возвращение которого уже и надежду потеряла, стоит рядом.

– Где ты был? Где ты столько времени был?!

Вятич блеснул глазами:

– В командировке.

– Мотался еще в какие–нибудь времена, когда ты так нужен нам здесь?!

– Ты ругать будешь или сначала целовать?

– Тебя убить мало…

– Я тебя люблю. Вас с Федькой.

Я удивилась тому, что он знает имя сына, но потом подумала, что Вятич всегда все про меня знал.

Над городом кружили птицы, светило яркое солнце, сверкал снег, а рядом стоял мой муж и держал на руках нашего сына.

И какая разница, в каком это было веке или городе?