Невеста Короля Воронов (СИ) - Страница 18
Бьянка боялась не этого; она опасалась отрицательного ответа.
Нет, не будет.
Едва не рыдая, она слышала, как страшное «нет» витает в воздухе. И потому спрашивала совсем о других вещах.
— Еще нет, — ответил Король рассеянно. — Она еще в пути.
— Но договор заключен? — допытывалась Бьянка. — Ты получишь в любом случае то, что желаешь?
— Конечно, — произнес Влад, мельком глянув на любовницу. — Договор свят и готов к исполнению.
— Так может, — не отставала Бьянка, шепча все нетерпеливее, придвигаясь все ближе, обвивая его плечи руками и нарочно склоняясь так, чтоб Король мог хорошенько рассмотреть ее вздымающуюся от волнения белоснежную грудь — и даже то, что таится в глубинах ее корсажа. — Так может, уже можно… избавиться от нее? Скажем Лукреции; она сварит такое зелье, от которого юная Королева заснет сладким, прекрасным сном, и наутро уже не проснется. Я скучала по тебе; так долго не видела… так долго, что истосковалась по вкусу твоих поцелуев. По запаху твоего тела… по вкусу твоего члена на моем языке…
Расслышав последнее, Влад глянул на свою изнывающую любовницу с нескрываемым негодованием.
— Ты с ума сошла?! — очень зло и очень тихо произнес он, буравя ее взглядом светлых злых глаз. — Ты говоришь мне об этом… за свадебным столом?!
— А что такого, — огрызнулась Бьянка, когда он оттолкнул ее руки, которые до того отчаянно цеплялись за его шею. — Что такого?! Какая разница, когда говорить об этом?! И с каких это пор мои откровения тебя шокируют?
— С тех самых пор, — остервенело произнес Влад, поднимаясь, — что теперь появилась та, которая будет скучать по вкусу моего члена на законных основаниях. — Уйди, спрячься. Сегодня мне не до тебя!
Влад сам не понимал, отчего оттолкнул Бьянку.
Ее ласки — умелые, изощренные и бесстыдные, — всегда нравились ему, и в любой другой день он позволил бы ей сделать то, о чем она говорила, прямо за столом. Но сейчас… даже чувственное наслаждение меркло в сравнении с желанием просто сжать руку Анны. Просто обнять ее стройную талию, просто глянуть в ее лицо, и перекинуться парой слов.
— Что вы творите!? — шептал Король, кружа свою Королеву.
Он сам не заметил, как отодвинул в сторону придворного, осмелившегося подойти к Королеве и пригласить ее на танец, и встал с нею в пару.
— А что я творю, Ваше Величество? — скромно потупив взгляд, произнесла девушка, и Король задохнулся от ярости. Смесь смирения, трогательной невинности, скромности и тонкого лукавства привели его в бешенство, и он едва сдержался, чтоб не стиснуть девушку в объятьях, зацеловать ее до боли.
— Вы ведете себя…
— Я исполняю свои обязанности, — ответила Анна тихо. — Вы сами велели мне делать это. Вы возложили на меня эти обязанности, и теперь… сердитесь?
— Вы очень избирательно, — прорычал Влад, — их исполняете! Вы с удовольствием предаетесь веселью, танцам, и с неудовольствием, — он до боли сжал ее руку, — делаете то, что касается меня.
— Вы приобрели тело, — эхом повторила Анна, — но не душу.
Король задрожал, сдерживая гнев.
— Сегодня, — произнес он яростно, — после праздника вы подчинитесь мне. Никакого отвращения, Ваше Величество. Никакого омерзения. Вам не удастся обмануть меня, я чувствую ваши эмоции так же ясно, как свои собственные, так что потрудитесь позабыть о своей строптивости. Вы должны будете пошире раздвинуть передо мной ноги с той же радостью, с какой сейчас танцуете — и кончить пару раз как минимум, чтобы подтвердить свое желание.
— Какое желание? — пискнула Анна, багровея от стыда.
— Желание меня. Желания, чтобы я вас трахал, Ваше Величество.
— Святые Крылья!..
— Да, да. И вашу стыдливость оставьте в прошлом. Стыдно не разводить колени перед Королем — стыдно отказывать ему.
— Нет, прошу…
— Да. Я сказал — да!
Анна рванулась изо всех сил из рук Короля, но просчиталась. Он сумел ее удержать; его железные пальцы больно впились в ее плечи, и порванная нитка жемчужного ожерелья скользнула по черному бархату ее платья, бусины с оглушительными щелчками запрыгали по блестящему полу.
Зеленые яростные глаза смотрели в ее, черные, испуганные, прекрасные. Влад чувствовал, что сходит с ума от желания и ревности, ему хотелось задрать на Анне юбку тотчас же, при всех, и прижать ладонь к ее лону, просунуть ее меж стыдливо сжимающихся ног, чтобы она, наконец, поняла, кто ее господин.
Он оказался не готов.
Не готов ко всему этому — к ослепительной красоте Королевы, на которую с изумлением смотрели все. Не готов к тому, что его жену будут вожделеть — желание было написано на лицах мужчин так явно, будто они вслух о нем говорили. Не готов к тому, что ее улыбки, обращенные к придворным, будут ранить и вызывать дикую, до дрожи в пальцах, ревность. Не готов к тому, что сам попадет под власть ее чар… Не готов к тому, что не сможет перенести и тени неприятия в ее черных глазах.
«Кто она такая? Всего лишь смазливая невинная девчонка, — уговаривал он себя, изнывая от неведомого ему доселе чувства. — Так отчего не могу спокойно смотреть на нее? Отчего чудится под ладонью трепет ее обнаженного живота?»
— Нет! — выдохнула Анна. Она побледнела так, что губы ее выглядели кроваво-красными на лице.
— Да-а, — издевательски протянул Влад. Жемчужина из порванного ожерелья скользнула по белоснежной шейке Королевы и Король еще раз цинично усмехнулся, поймав маленький шарик в ладонь и глядя в испуганные глаза Анны. — Широко-широко. Поверьте — я сумею найти способ вас заставить сделать это.
— Нет! — бесстрашно ответила Анна. — Вы приобрели тело! Вот с ним…
— Отлично! — перебил ее Влад, церемонно подавая ей руку. — Идемте, займем наши места, пока здесь будут собирать рассыпавшийся жемчуг. Осторожнее; не подверните на нем ногу.
Он практически силой утащил Анну к стулу и усадил ее на ее место, снова заглянул цинично в глаза и усмехнулся недобро.
Испуганная девушка вжалась в свое кресло. Радость, которую она испытала от танцев, испарилась; на смену ей пришли слезы — Влад, вернувшись на свое место, опустившись в кресло, знаком велел музыкантам играть, а придворным — собирать рассыпавшийся жемчуг.
— Можете оставить его себе, — важно произнес он.
Придворные со смехом бросились исполнять его приказ, в зале возникла веселая суматоха, а Влад, наконец, перевел взгляд своих светлых глаз на испуганную Анну, усмехнулся и выложил жемчужинку на белоснежную салфетку, покрывающую красную с золотым парчовую скатерть стола.
Жемчужина жарко горела в свете свечей; на кипенно-белой салфетке стало заметно, что она вовсе не молочно-белого цвета, а слегка розового, такого нежного и прекрасного, как внутренняя окраска глубоководных раковин.
Король усмехнулся, его длинный палец вкрадчиво обвел вокруг драгоценного шарика, рисуя невидимый круг, и Анна едва не подпрыгнула на месте, чувствуя, как у нее меж ног словно точно так же провели этим самым пальцем.
Глаза Влада поблескивали, как самые настоящие изумруды, он неотрывно смотрел на девушку в упор, и его пальцы все двигались, вычерчивая символы заклятий. В один миг Анна узнала силу, что однажды испробовала на себе. Ноги ее были словно схвачены невидимыми, но крепкими руками, магические ладони бесцеремонно пролезли меж сжатых бедер и с силой раздвинули их так, словно действительно Король собирался положить ладонь на ее раскрытое лоно.
Чуть касаясь пальцем жемчужины, постукивая подушечкой пальца по ее сияющему боку, Влад улыбался — а Анна, пришпиленная его магией к месту, извивалась и вздрагивала от каждого касания к розовому жемчугу, потому что ей казалось, что его палец касается ее тела, ее клитора, ставшего чувствительным и напряженным.
«При всех! — мелькнуло у нее в голове. — Здесь! Да как он смеет!»
Меж тем Влад оперся щекой об руку, с интересом разглядывая, как по лицу Анны ползут прямо-таки пунцовые пятна от стыда, и продолжал свою игру.
Анна видела каждое его движение; ее обострившееся зрение улавливало каждое касание пальцев Короля к жемчугу, каждый блик света на розововом глянце и на золотой парче. Когда два его пальца осторожно накрыли маленький шарик и начали катать его круговыми неспешными движениями, Анна едва не взвыла и дернулась, стараясь вырваться из магических рук, встать, но это привело лишь к тому, что были перехвачены и ее собственные руки и с силой прижаты к подлокотникам. Она была полностью обездвижена — и, кажется, магическая ладонь скользнула по ее бурно вздымающейся грудь, нырнула в глубины корсажа и сжала грудь. Бесцеремонно, по-хозяйски. Так, что Анна завозилась на месте, стараясь стряхнуть ее с тела, будто касался ее реальный человек.