Невеста Кащея - Страница 13
– Долго – это до вечера? – осторожно спросила я, уже предчувствуя недоброе.
– До зимы, – с широкой улыбкой ответствовал чиновник. – И это самый близкий срок, который я могу вам указать. Сейчас, видите ли, господарь будет рассматривать дюжину самых неотложных дел.
Короткий палец указал мне на стоящую под столом корзину, доверху забитую свитками.
Моему возмущению не было предела:
– А как же остальные, менее неотложные?
Крючкотвор, похохатывая, настежь открыл двустворчатую дверцу стенного шкафа. На пол снежной лавиной рухнул еще ворох бумаг. Хозяин кабинета начал, помогая себе коленями, запихивать его обратно.
Я откашлялась и попыталась поймать бегающий взгляд писарчука:
– И каким образом можно повысить важность своего дела?
Ответ был до противного предсказуем.
– У меня при себе нет, – густо покраснела я.
– В долг не лезем, из долгу не выходим, – поделился со мной собеседник редкой поговоркой. – Срок даю до вечера…
Я задумчиво кивнула. В моей буйной головушке зрел коварный план.
На крыльце я слегка задержалась, решая, куда отправиться в первую очередь. Канцелярия, входящая в комплекс замковых строений, была расположена на центральной площади, поэтому к травнице я решила наведаться чуть погодя, сначала воплотив в жизнь задуманную каверзу. Солнце припекало, в воздухе разносились вкусные запахи готовящейся здесь же, на площади, еды. Арад предвкушал праздник. Улицы утопали в зелени, разноцветные флажки украшали окна домов и головные уборы жителей. Бескровная победа господаря на Златом бреге никого не оставила равнодушным. По слухам, не сегодня-завтра в столицу начнут прибывать наши доблестные воины, покрывшие себя славой при осаде трех самых важных береговых укреплений северных соседей. Где-то на востоке, в обнесенном стенами Шахристане, беснуется свирепый Урхан, не удержавший территорий, завоеванных всего с десяток лет назад, пока валашский Дракон шутя распространяет свое влияние на весь континент.
– Виват! Виват! – во все горло орут уличные мальчишки.
– Славься! – подхватывают клич горожане. – Ура-а-а!
Арад – город большой, зажиточный. Недаром его называют ключом к нашему княжеству. Замок, вокруг которого он образовался, расположен на перекрестке торговых дорог из Романии и Галлии в Рутению. И захочешь в путешествии миновать господареву столицу, а не выйдет. Ну разве что делать немалый крюк по горам да лесам. Кстати, за столетия, прошедшие со строительства замка, торговый тракт своего значения нисколько не утратил. Все так же, как и много лет назад, движутся длинные обозы, перевозя из Рутении звериные шкуры, янтарный тягучий мед в дубовых бочках или свежую рыбу, обложенную не тающим даже на самом пекучем солнце льдом. (Кстати, сам вечный лед добывают у нас, на дне Синевирного озера.) Через Галлию из-за моря попадают в Арад разноцветные свертки шелковых тканей, драгоценные бруски черного и красного дерева, ароматные пряности, розоватый крупный жемчуг. А из Романии – магические безделушки и невесомая шерсть тонкорунных овец. Кипит, бурлит арадская торговля, выплеснувшись уже за пределы городских стен. Строительство в пригородах ведется и днем и ночью, не смолкает стук топоров ни в будни, ни в праздники.
– Ленута! – вывел меня из задумчивости резкий мальчишеский окрик.
Конопатый поваренок Тома́ш призывно махал мне руками. Я спустилась с крыльца.
– Здорово, пострел, за зеленью на рынок послали?
– Ну да, – кивнул Томаш, шикарно сплюнув себе под ноги. У пацана как раз выпали передние молочные зубы, и он изо всех сил пользовался временным преимуществом перед простыми смертными. – Ты в замок?
– Да надо бы… – зевнула я, прикрыв рот ладонью. – Только еще в пару-тройку мест забежать придется.
– Так давай я сопровожу?
Ну понятно: кому на кухню возвращаться охота?
– Кузнеца хорошего знаешь? – спросила я, решив, что попутчик мне в общем-то не помешает. – Такого, чтоб с филигранью работал, настоящего мастера.
– А то, – шмыгнул носом поваренок. – Я же мужик деловой, обстоятельный.
– А где еще знакомые имеются? – попыталась спрятать я улыбку, глядя на мелкого обстоятельного мужика.
Томаш закатил глаза:
– Не сомневайся, везде людишки верные есть.
– Тогда давай так: сначала покупки твои поварам доставим, а потом я тебя до вечера у начальства отпрошу. Идет?
Мы звонко ударили по рукам и стали пробираться через возбужденную торгом толпу. Тючок с зеленью Томаш закинул на спину, отчего сразу стал похож на самодвижущуюся скирду.
Народу на площади было видимо-невидимо. Недоверчивые крестьяне, хитроватые продавцы, праздные зеваки. То и дело мне приходилось работать локтями, поспевая за своим быстроногим спутником.
– Куда прешь, дура?! – Раскрасневшаяся рыжеволосая бабища преградила мне путь. – Глаза разуй!
– За собой последи, кулема, – огрызнулась я, высматривая в толпе колпачок поваренка.
– Да я сейчас мужа кликну, он тебя, чернавку, быстро на место поставит!
– Тебя-то с места на место двигать небось пупок развяжется, – начала злиться я. – С дороги уйди…
Баба хватала ртом воздух, видно пытаясь придумать что-нибудь совсем уж обидное:
– А вот я сейчас стражников позову! И пусть разбираются, почему это в Араде гостей словами срамными кроют!
– Дела им больше нет – в бабьи дрязги встревать…
И в этот самый момент я с удивлением поняла, что наша словесная баталия велась по-рутенски. Я тряхнула головой и широко улыбнулась. Не подозревала я в себе таких способностей к языкам. Ай да я, ай да…
– Ленута! – вынырнул из толпы насупленный Томаш. – Что ж, до вечера тут будешь лясы точить? Знаешь, как мне влетит за опоздание?
– Да иду уже, ёжкин кот! – забормотала я, вдруг устыдившись и своей неожиданной злости, и неуместного самолюбования. Эка невидаль – по-рутенски лаяться могу!
Рыжая баба буравила меня недобрым взглядом ярких голубых глаз:
– Лутоня?
Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, и продолжила путь.
– Это же я – Стеша, подруга твоя. Неужели меня не помнишь? – неслось мне вслед. – Лутоня-а-а-а…
Мое сердце забилось, как пойманная в силки птица, я резко обернулась. Бабы не было. Я растерянно заметалась по площади.
– Ты чего, взбесилась? – Поваренок повис на моей руке.
– Быстрее! Надо рутенский обоз отыскать, она точно там… Понимаешь, она меня знает…
– Успокойся! – Томаш наконец-то привлек мое внимание. – Сейчас отпросишь меня у дядьки Григора, и по постоялым дворам пройдемся. Ежели есть какие руты, все про них разузнаем.
Устами постреленка глаголет истина. Я попыталась рассудить здраво. Ну знает меня эта рыжая Стеша, и дальше чего? Заклятие она с меня снимет? Нет. То, что она ни разу не кудесница, у нее на лбу вот такенными буквищами написано. Просто обычная деревенская молодка со вздорным характером. И что у нас с ней общего могло быть, чтоб задружиться, ума не приложу. Поговорить нам, конечно, надо бы, да только сейчас не к спеху. А что к спеху? Имущество украденное возвернуть? И это подождет. Если я за десяток седмиц не смогла свои старые записи прочесть, хитромудрый шифр разгадать, то и сейчас с лету не разберусь. Мне бы с господарем еще разочек один на один остаться… Эх, не появись тогда братец Волчек!..
Поваренок уверенно вел меня сквозь толпу, бормоча что-то успокаивающее. А меня вдруг посетила страшная в своей простоте мысль: я веду себя так, будто сама не хочу ничего знать о своем прошлом, будто глубоко в душе я уверена, что ничего хорошего для меня в этих воспоминаниях нет…
Закатное солнце еще не коснулось горизонта, когда я вернулась в канцелярию.
– Далеко ходить занимать пришлось? – поинтересовался писарчук, наблюдая за тем, как я извлекала из многослойной матерчатой обмотки небольшую золотую монетку.
Я пожала плечами. Побегала я, конечно, преизрядно, но добыча самой наличности в моем плане занимала отнюдь не первую позицию по сложности воплощения. Всего-то делов – дядька Григор, замковый повар, как узнал, для какого дела мне золотой нужен, самолично свою кубышку потрошить кинулся. Много же кровушки вредный писарчук у него выхлебать успел.