Невеста для дофина - Страница 14

Насколько знаю, за последние сто лет не было ни одного заговора. К чему нагонять столько менталистов? Или только поэтому и не было, что постоянно проверяют?

Распахнулась одна из дверей, и в коридор выбежала еще одна зареванная девица. Мы всей толпой чуть было не кинулись к однокурснице, как из кабинета вышел молоденький «ворон» и, холодно посмотрев на нас, злобно рыкнул:

– Под стражу. Увести. Доложить месье де Грамону о ситуации по уставу два-тридцать.

Девочки так и застыли, сбившись в кучку. Даже Жаклин прекратила всхлипывать, с ужасом уставившись на Марию-Элену, которую подхватил под локоть мальчишка-паж. Значит, «под стражу» предназначалось веселой хохотушке Марии? Но… почему?

Месье де Грамону? На секунду задумалась, было что-то знакомое в этой фамилии, будто бы помнила, а сейчас забыла. Знакомое и страшное.

Что-то этот отбор перестал походить на легкое увеселительное мероприятие, которым представлялся. Что такого могла сказать на собеседовании девушка, что ее прилюдно заключили под стражу и увели, не дав успокоить?

Оставшийся в коридоре второй паж, метнув на нас подозрительный взгляд, прошел прямиком в комнату «старика». Так, получается, старшего менталиста зовут месье де Грамон. Почему от этой аристократической фамилии с приставкой «де» мне становится так жутко? Такими щеголяли только те роды, которые были еще до великой смуты. Например, мой. Но отчего фамилия «старика» страшит меня?

– Что за ситуация два-тридцать? – шепотом спросила Жаклин, которой ее собственная ситуация уже стала казаться не такой страшной. Ее же допустили в итоге, а бедняжку Марию-Элену увели под стражей и будут пытать.

– Может быть, Мария хотела приворотное подлить дофину? – пробормотала Белла, судорожно вцепившись в край лавки.

Весь поток знал, что Изабелла знаток в алхимии, и уж кто-кто, а она могла подумывать о таком. И саму девушку вопрос волновал не просто так: сама она не ходила еще к «воронам», а что будет, если на собеседовании у нее мелькнут подобные мысли?

– А может, хотела соблазнить месье менталиста?

– Глупости какие-то, – решительно возмутилась Луиза. – Да у каждой второй проносятся мысли, как лучше понравиться «воронам» и дофину. Что же, всех под стражу?

– Следующая! – раздалось из кабинета молодого менталиста, и девочки вздрогнули.

Паж, ходивший к «старику», вернулся и цепким взглядом оглядел подавшуюся назад толпу девчонок. Схватил наугад одну и буквально затолкнул в кабинет молодого «ворона».

– Вы не смеете так обращаться с нами! – возмущенно выдала Полин, проследив за закрывающейся дверью. – Мы дворянки! А вы с нами, как с безродными девками! И что такого натворила Мария-Элена?

– Не вашего ума дело, – процедил сквозь зубы паж и издевательски добавил: – Мадемуазель.

Мы поперхнулись от возмущения. И как так можно? Что вообще сейчас происходит? Казалось, собеседования пройдут тихо и мирно: слуги короля проверят наше психологическое и физическое здоровье и отпустят. Совсем как на осмотрах в начале каждого учебного года. Но этот отбор уже проходит ужасно. Взять хотя бы Жаклин, рыдающую от грубых слов месье де Грамона, или заключенную под стражу Марию-Элену. И что будет дальше?

– Смотрите! – испуганно пискнула Луиза, прильнув к витражу.

Мы подбежали к широкому окну, силясь разглядеть, что же происходит во дворе. Тот самый паж, что увел плачущую Марию, помогал одному из людей де Грамона седлать лошадь. Рядом с животным суетился наш мастер артефакторики: ставил особые зачарованные подковы и надевал амулет-уздечку, что позволит лошади скакать без отдыха много лье. От луки седла вверх поднималась стальная струна с небольшим красным флажком.

Ахнула и испуганно отпрянула от окна. Специальный знак гонцов! Путешествующему с алым флагом обязаны были помогать все жители страны под страхом смертной казни. И сейчас паж отправлялся прямиком в столицу с донесением. Что же такого натворила Мария-Элена?

Девочки подавленно молчали, не понимая происходящего. Заходить в кабинет было страшно. Еще угнетало, что из группы, проходящей испытания у целителя, никто так и не пришел. Неужели какие-то трудности и там?

– И что теперь будет с бедняжкой Марией? – пролепетала Жаклин, испуганно косясь на оставшегося у двери пажа.

– Лучше скажи, что теперь будет со всеми нами? – пробормотала Белла, решительно поднимаясь со своего места.

– Вы всегда можете сняться с отбора, – ехидно фыркнул паж у двери, прислушиваясь к нашим разговорам.

Все пораженно уставились на мальчишку. Что значит сняться? Это же позор! И самое страшное, прямое подтверждение – есть что скрывать. Нет-нет! Неизвестно, что хуже: Абаста – тюремная башня в столице, куда заключали дворян, или же сойти с отбора.

– Никогда! – почти хором ответили все девочки.

Я же промолчала. И не потому, что подумала об этом только сейчас, мне просто деваться некуда, но робу Абасты я на себя уже мысленно примерила. Мало ли что? Ляпну еще что-нибудь не то – как отреагирует на это дофин и его фавориты? Буду, пожалуй, молчать.

Из-за поворота показалась русая голова Армель, она задумчиво шла по коридору, изредка оборачиваясь назад.

– Армель! – радостно воскликнула я, кидаясь к подруге. – Ну как все прошло?

– Это не Марию-Элену вели по коридору? Паж был с ней так груб.

– С государственными преступниками не церемонятся, – отрезал стоящий у дверей мальчишка.

Похоже, паж осознал, что сболтнул лишнее, потому что досадливо поморщился.

– Что? – заволновались девочки.

– С преступниками? Мария-Элена что-то натворила?

– Ее теперь казнят?

– За что?

На секунду я оглохла от поднявшегося гвалта. Неудивительно, что двери кабинетов открылись и в коридор выглянули один из «воронов» и месье де Грамон. «Старик» недовольно посмотрел на пажа, который не смог проследить за порядком. Второй «ворон» спокойно, без лишней суеты пропустил мимо себя Аврору и переглянулся с начальником.

С облегчением вздохнула. Аврора не выглядела заплаканной или взволнованной. Она сделала неглубокий реверанс и поспешила к нам с Армель. Я в нетерпении протянула руки к подруге, боясь, что проводивший собеседование «ворон» передумает и отдаст еще и Аврору под стражу.

Тонкие теплые пальчики девушки сжали мои руки, и я сразу успокоилась. Мы не были слишком близки, но ничего плохого подруге я точно не хотела.

– Тишина! – рявкнул старший менталист.

Шепотки и встревоженные крики прекратились. Страшно! После слов о «государственных преступниках» в возвращение Марии-Элены уже не верится.

– Произошла штатная ситуация. В ходе собеседования возник спорный момент, требующий тщательного расследования. Заключение мадемуазель под стражу временное, до выяснения всех обстоятельств.

– Но… паж сказал, – робко пролепетал кто-то из толпы.

«Старик» кинул уничтожающий взгляд на разом сжавшегося пажа.

– Повторяю, это временное решение. Всем остальным я настоятельно советую пройти собеседование быстрее, а то это грозит растянуться надолго.

Менталист внимательно осмотрел нашу притихшую толпу, весьма выразительно оглядел наше трио: я, Аврора и Армель буквально прижались друг к другу, сцепив руки.

– Мадемуазель Эвон подтвердит, что это совсем не страшно. Не так ли, мадемуазель Эвон?

Все девочки повернулись ко мне, словно ожидая, что я опровергну слова менталиста. Нет-нет. Я просто не могу себе этого позволить. Ведь месье де Грамон смотрит на меня так, будто, откажись я согласиться с ним, меня отдадут под стражу. Кивнула. Дважды на всякий случай.

– Надеюсь, мадемуазель Эвон, вы не откажетесь помочь Стефану с распределением девушек по комнатам, пока не придет Жан-Луи?

Еще раз кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Как откажешься при такой формулировке? Перевела взгляд на хмурого пажа. Он сам не в восторге от подобной перспективы.

– Хорошо, – кивнул «старик», – я жду тишины в коридоре. Все-таки мы в магической академии, а не на базаре.