Невеста Борджа - Страница 19

Но она все равно продолжала молиться святому Януарию; меня же снедало беспокойство. Угроза нависла не просто над троном нашей семьи – мой младший брат уже стал достаточно взрослым, чтобы сражаться. Его учили владеть мечом. Если нужда возникнет, его тоже призовут к оружию.

Так прошел остаток лета. Я была добра к Джофре, но не могла заставить себя полюбить его – из-за его слабохарактерности. При людях мы были ласковы друг с другом, хотя Джофре теперь реже посещал мою спальню и чаще проводил ночи в обществе местных шлюх. Я изо всех сил старалась не ревновать и не показывать, что меня это задевает.

Пришел сентябрь и принес с собой дурные вести.

Я больше не могла скрывать свое горе. Джофре делал все, что мог, пытаясь утешить меня.

– Они не пройдут дальше Рима, – пообещал он. – Отцовская армия остановит их.

Но пока что французы преуспевали. Они разграбили Флоренцию, этот центр культуры и искусства, затем двинулись дальше на юг.

«Наши войска продвигаются вперед, – писал мне Альфонсо. – Вскоре они соединятся с папской армией и остановят Карла».

В последний день декабря 1494 года предсказание моего брата подверглось испытанию на прочность. Нагруженные бесценной добычей французы вошли в Рим.

Джофре узнал о вторжении из наспех написанного письма своей сестры, Лукреции. Теперь настала моя очередь утешать его; нам обоим мерещились кровавые схватки на огромных площадях Святого города. Несколько дней мы страдали от отсутствия вестей.

В один зловещий день я сидела на балконе и писала длинное письмо брату – единственный способ, позволявший мне взять себя в руки. И тут я услышала стук копыт. Я подбежала к перилам и увидела, как одинокий всадник подскакал к въезду в замок и спрыгнул с лошади.

Судя по одежде, это был неаполитанец. Я выронила перо и кинулась вниз по лестнице, крикнув на ходу донне Эсмеральде, чтобы она позвала Джофре.

Я поспешила в Большой зал; гонец уже ждал там. Он был молод, черноволос, чернобород и черноглаз, в коричневом, богатом наряде дворянина. Пыль покрывала его с головы до ног, и он едва держался на ногах после трудного пути. Он не привез никакого письма, вопреки моим надеждам. Послание, которое он нес, было слишком важным, чтобы доверять его бумаге.

Я велела принести вина и еды; гонец с жадностью принялся пить и есть, а я с нетерпением ожидала мужа. Наконец-то вошел Джофре. Мы позволили несчастному гонцу сесть и сами уселись, чтобы выслушать его рассказ.

– Я прибыл сюда по просьбе вашего дяди, принца Федерико, – сказал мне гонец. – Он получил сообщение от наследного принца Феррандино, который, как вам известно, находился в Риме, командовал нашим войском.

При слове «находился» мое сердце тревожно забилось.

– Что слышно из Рима? – не в силах сдерживаться, спросил Джофре. – Мой отец, его святейшество Александр, мои сестра и брат – с ними все в порядке?

– С ними – да, – сказал гонец, и Джофре со вздохом откинулся на спинку трона. – Насколько мне известно, они благополучно укрылись в замке Сант-Анджело. Но над Неаполем нависла ужасная угроза.

– Говори! – велела я.

– Принц Федерико велел мне сказать следующее: армия наследного принца Феррандино вошла в Рим и вступила в бой с французами. Однако войско короля Карла намного превосходило численностью неаполитанскую армию, и потому Феррандино полагался на обещанную помощь его святейшества. Но семейство Орсини тайком от Папы вступило в заговор с французами и захватило Джулию, известную также под прозванием Ла Белла, фаворитку Александра. Когда его святейшество услышал, что мадонне Джулии грозит опасность, он приказал своим войскам отступить и велел принцу Феррандино покинуть город. Принц Феррандино, понеся определенные потери, вынужден был подчиниться. Теперь он возвращается домой, где будет готовиться снова вступить в бой с французами. Тем временем его святейшество принял короля Карла в Ватикане и провел с ним переговоры. Он предложил отдать взамен мадонны Джулии своего сына дона Чезаре – вашего брата, принц Джофре, – чтобы тот отправился с французами в качестве заложника. Таким образом, он гарантировал Ре Петито беспрепятственный проход до Неаполя.

Несколько мгновений я молча смотрела на посланника, потом прошептала:

– Он предал нас. Он предал нас ради женщины…

Мною овладело такое негодование, что я не в силах была пошевелиться, лишь сидела и смотрела на молодого дворянина, отказываясь верить в произошедшее. Несмотря на все свои красивые слова и обещания отказаться от тиары, земель и жизни, Александр покинул Альфонсо в беде, не поступившись даже самой малостью.

Уставший гонец жадно глотнул еще вина, прежде чем продолжить рассказ.

– Но и в самом Риме тоже не все в порядке, ваше высочество. Французы разграбили город. – Он повернулся к Джофре. – Ваша мать, Ваноцца Каттаней, – ее дворец был ограблен, и говорят… – Он потупился. – Прошу прощения, ваше высочество. Говорят, будто они совершили неподобающие действия против ее особы.

Джофре прижал ладонь к губам.

Гонец продолжал:

– Мадонна Санча, ваш дядя, принц Федерико, просил сказать вам следующее: Неаполь нуждается в помощи всех своих граждан. Он боится, что приближение французов подтолкнет баронов-анжуйцев к мятежу. Принц просит вас и вашего супруга прислать из Сквиллаче всех, кто способен носить оружие.

– Но почему тебя послал мой дядя, а не мой отец, король? – спросила я.

Я была уверена, что мой отец даже не потрудился бы держать меня в курсе событий, настолько он мною пренебрегал.

Но ответ посланца удивил меня.

– Так сложилось, что принцу Федерико пришлось взяться за насущные дела королевства. Мне очень жаль, что именно я принес вам эту весть, ваше высочество, но его величество нездоров.

– Нездоров? – Я встала, сама удивившись тому, что эта весть настолько обеспокоила меня. – Что с ним случилось?

Молодой человек отвел взгляд.

– С телесной точки зрения – ничего, ваше высочество. Ничего такого, чему могли бы помочь врачи. Он… глубоко потрясен угрозой со стороны французов. Он не в себе.

Я медленно опустилась обратно на трон, не обращая внимания на жалостливый взгляд мужа. Я не видела сидящего передо мной гонца: перед моим внутренним взором стояло лицо отца. Впервые я попыталась отрешиться от написанной на нем жестокости, от адресованного мне насмешливого выражения. И тогда я увидела угрюмый, затравленный взгляд и поняла, что нисколько не удивилась, услышав о его душевной болезни. В конце концов, он ведь сын Ферранте, который не просто убивал своих врагов, но наряжал их выделанные чучела в роскошные костюмы и разговаривал с ними, словно с живыми.

Мне не стоило удивляться ничему этому: мне следовало бы с самого начала понять, что мой отец – безумец, а мой свекор – предатель. А французы, несмотря на все старания Альфонсо убедить меня в обратном, движутся к Неаполю.

Я встала и на этот раз осталась стоять.

– Ты можешь поесть и отдохнуть, – сказала я гонцу. – А потом, когда ты снова увидишь принца Федерико, передай ему, что Санча Арагонская услышала его призыв. Я встречусь с ним вскоре после твоего возвращения.

– Санча! – попытался протестовать Джофре. – Ты разве не слышала? Карл ведет свою армию в Неаполь. Это слишком опасно! Куда разумнее остаться здесь, в Сквиллаче. У французов нет особых причин нападать на нас. Даже если они решат захватить наше княжество, еще несколько месяцев…