Неуловимый бандит - Страница 7

Девушка понимающе покачала головой. Взгляд ее темно-голубых глаз был по-прежнему дерзок, но теперь в нем промелькнула тень сострадания.

– Да уж, на слове тебя не подловишь, – заключила она. – Ты что-то задумал, а если мужчина что-то задумал, то допытываться у него об этом все равно что глядеть в омут – все равно ничего не разберешь.

– Вот как? – изумился Пенстивен. – У меня нет никаких тайн. Я самый обычный парень.

Она упрямо покачала головой и возразила:

– Никто из обычных парней не может палить из револьвера так, как ты, Чужак. Я перевидела многих хороших стрелков, но все они тебе в подметки не годятся.

– Рад, что тебе понравилось, – сдержанно заметил он.

– Мне не понравилось! – взорвалась она. – Ненавижу убиц и убийства! Вот и все.

– А я-то тут при чем? – Он постарался изобразить на лице неподдельное удивление.

– Ты ступил на тропу войны, – уверенно заявила она. – Я это сразу поняла. Но беда в том, что ты можешь преследовать какого-то одного человека и попутно отправить на тот свет еще дюжину. Ты слишком хорошо владеешь кольтом, чтобы время от времени не постреливать из него.

– Будем надеяться, что это не так, – проговорил Пенстивен.

– Вместо того чтобы просто надеяться, лучше поскорее начать молиться, – посоветовала она. – Такие ребята, как ты, редко доживают до старости и заканчивают жизнь с дивным веревочным ожерельем, затянутым на шее.

– Что-то не вполне тебя понимаю…

– А тут и понимать нечего! – огрызнулась Барбара. – Я и так уже наговорила слишком много и, наверное, могла бы сказать еще что-нибудь.

– Мне нравится тебя слушать, – признался он. – Так объясни, почему я, по-твоему, в скором времени должен попасть на виселицу?

– А потому, что ты ничего не боишься. Когда я спустилась с дерева, откуда до этого следила за тобой, любой другой на твоем месте испугался бы. Ты же даже не пошевелился. Спрыгнув вниз, я повнимательней присмотрелась к тебе, но твой взгляд был спокоен, словно стоячая вода.

– И это означает, что я обречен совершить убийство?

– Да, – подтвердила она. – Ты не боишься, потому что уверен в себе и в тех пистолетах, что у тебя в руках. Мне уже приходилось видеть такое же выражение на лицах других парней. Хорошие были ребята, но только почему-то все они умерли молодыми. Я желаю тебе удачи, Чужак, но было бы неплохо, если бы тебе хоть кто-нибудь набил морду. А то слишком уж ты спесивый, как я погляжу!

В ответ он улыбнулся и кивнул:

– Что ж, пожалуй, неплохой совет.

– Ладно, мне пора, – объявила девушка. – Прощай, Чужак!

– А тебе в какую сторону?

– Обратно в город.

– И мне туда же.

– Тогда идем.

Они пошли рядом. Она ступала, словно молодая лань, то и дело настороженно озираясь по сторонам, зорко наблюдая за происходящим вокруг. Ни одна тень, промелькнувшая среди деревьев, ни один опавший листок не оставался ею незамеченным. Он же просто шагал, то и дело спотыкаясь.

– Перестань таращиться на меня и смотри, куда идешь, – сердито бросила девушка. – Под ноги надо глядеть! – Затем остановилась, сурово уставилась на него и, подбоченясь, с явным раздражением приказала: – Перестань дурить!

– Честно говоря, я уже испытываю к тебе некоторую слабость, – признался Пенстивен, – но голову пока еще не потерял.

– Я иду другой дорогой, – объявила девушка. – Слушай, чего я такого сделала, что ты пялишься на меня глазами влюбленного теленка? Отвечай!

– Не знаю, – промямлил он. – Это довольно странное ощущение.

– И что же ты чувствуешь? – поинтересовалась она. Этот разговор ей был явно не по душе, но любопытство все-таки взяло верх.

– Словами не описать. Это где-то вот здесь, внутри тебя, – объяснил он, показывая пальцем на грудь.

– Правда? Ну да, наверное. Что-то вроде морской болезни, так?

– Ага, вроде этого.

Барбара понимающе закивала, а вслух заметила:

– Должно быть, это жутко противно.

– Вообще-то да, – согласился Пенстивен. – Но пока что все еще не так безнадежно. Думаю, к обеду пройдет само собой. К тому же утро – самое счастливое время дня. Потому что мозг, как правило, не успевает проснуться окончательно.

– Ты говоришь толковые вещи, – похвалила девушка. – И как долго собираешься оставаться в наших краях?

– Не знаю. Может, задержусь еще на денек-другой.

Она задрала голову и внимательно посмотрела на вершины деревьев, как если бы заметила там белку, затем одобрила:

– Что ж, и правильно. Довольно глупо тратить время на дурацкие сантименты. Останемся просто друзьями.

– Мне тоже жаль, что так получилось, – признался он. – Очень не хотелось бы отвлекаться на мысли о девчонках. У меня других забот полно.

Она опять кивнула:

– Это уже совсем другой разговор. Надеюсь, ты скоро избавишься от этой напасти.

– Запросто, – пообещал он.

– А раньше тебе доводилось испытывать подобное дурацкое чувство? – небрежно полюбопытствовала девушка.

– Вообще-то да. Знаешь, ведь мужчины в каком-то смысле дураки. Стоит только женщине улыбнуться, встретиться с мужчиной взглядом, заговорить как-то, как ему кажется, по-особенному, и его тут же начинает преследовать ее навязчивый образ. Но лично меня, к счастью, сия чаша миновала. Моя голова была занята совершенно другим. Так что ни одной женщине не удастся испортить мне жизнь.

Она протянула ему руку.

– Ты хороший парень. Молодец. Ты мне нравишься. Жаль только, что нет возможности доказать это в деле, не причиняя ущерба твоим чувствам. Прощай! И послушай моего совета, убери эти свои пушки подальше, иначе сам же потом хлопот не оберешься. Я знаю, что говорю, всякое пришлось повидать. Человек, проливающий кровь других, никогда не бывает счастлив – если, конечно, он нормальный человек, а не бесчувственная скотина. Если ты силен, как буйвол, то совсем необязательно проводить остаток своих дней, взбираясь на гору и волоча при этом на себе тяжеленную ношу. Почему бы не выбрать путь попроще? Чувство долга, вынуждающее искать неприятности на свою голову, не может быть праведным.

Пожав ему руку, она направилась в заросли, потом обернулась, помахала на прощанье и вскоре скрылась за деревьями.

Весь остаток утра Пенстивен проходил мрачным, чувствуя в душе неясную тревогу. Позднее, во время обеда, сидя в гостиничной столовой, он услышал доносившийся с улицы мелодичный голосок проходившей мимо девушки и едва удержался, чтобы не вскочить с места, не броситься к окну.

Юноша пытался убедить самого себя, что все дело в страхе, – это боязнь предстоящего поединка со Стю Картером леденит его душу и заставляет сердце гулко колотиться в груди. Однако вскоре вынужден был признать, что ни до одного из братьев Картеров ему нет ровным счетом никакого дела. Перед глазами стояла та поляна в лесной глуши, где шумят сосны, а в воздухе терпко пахнет смолой и хвоей.

Все это время он думал о Барбаре Стилл, снова и снова вспоминая ее голос, лицо, открытый и по-мальчишески дерзкий взгляд. Каким-то непостижимым образом благодаря именно ему она казалась еще более женственной. Будучи не в силах разобраться в собственных чувствах, Пенстивен начинал раздражаться и злиться.

Он почти не кривил душой, сравнив свои ощущения с морской болезнью и тоской по родным местам. Но помимо этого его грудь переполняла безотчетная радость, а еще отчего-то было немного грустно. Он уже был готов искренне пожалеть, что вообще встретился с ней, и в то же время сознавал, что не променял бы минуты этого мимолетного свидания ни на какие другие воспоминания.

Покончив с обедом, юноша с радостью покинул тесное помещение и вышел на улицу, залитую ослепительным светом палящего солнца, втайне надеясь, что это поможет ему отрешиться от навязчивых видений. Так оно и вышло. Горячие лучи вмиг заставили забыть обо всем и сосредоточиться на раскаленном пекле улицы. День выдался на редкость жарким. Пот ручьями струился по его лицу, но ему это даже нравилось. Зной помогал избавиться от сердечной боли.