Нетрацы. Тетралогия - Страница 187

– Они могут установить наблюдение за наиболее информированными источниками. А если кто‑то из них будет на ипподроме?

– Вот поэтому ты и проведешь разговор, когда наша операция на скачках будет завершена. Просмотрев съемку, они убедятся, что ты на их стороне. Информацию до тебя довели поздновато. Да и выйти на связь ты сразу не смог. Доверия тебе будет больше, а следовательно, можно будет при необходимости протолкнуть через тебя серьезную дезу. Осторожно поинтересуйся, как решается вопрос с твоей безопасностью. Что по твоему розыску предпринимает разведка?

– Согласен.

– Миша, отойдем, разговор есть.

Колдун поднялся и пошел за Самумом в темноту тоннеля.

– Я один не смогу одновременно контролировать десяток гаюнов в одной ложе, – остановившись, проговорил психолог.

– Будем работать с эгрегором?

– Обязательно. Без сущности нам не обойтись. Посмотри, как нам проще и безопаснее попасть на ипподром.

– Когда отправляемся?

– Сегодня ночью и пойдем. Эффективность и управляемость проверим завтра, при тренировочных забегах. Да, и еще. Поройся в сети. Найди спортивного обозревателя или репортера, который занимается скачками. Нам будет нужен независимый источник, который сольет информацию о встрече Сан‑Кома на ипподроме.

– Будешь с ним работать, чтобы в нужное время, в нужном месте?

– Естественно.

– Думаю, с этим проблем не будет. Таким писакам с камерами нужна популярность. Чем больше накопал грязи, тем знаменитее, а следовательно, добытые материалы можно продать дороже.

– Вот и отлично. Действуй.

Через полчаса Колдун нашел по материалам в сети пронырливого пройдоху корреспондента, его адрес, номер автомобиля, пристрастия к местам отдыха, женщинам, спиртному и кухне.

– Умеет же парень жить, – резюмировал он, сообщая о находке Самуму. – Я бы с удовольствием поменялся с ним местами.

Психолог посмотрел на него, как на больного.

– Я, видимо, ошибался, когда считал, что у тебя более утонченный вкус, – проговорил он.

– А что тебя не устраивает в моем вкусе?

– Ты знаешь, что такое авага под маринадом ксер?

– Звучит очень привлекательно, аж слюнки текут.

– Так вот, это помет летучих мышей, приправленный протухшими яйцами местных несушек с добавлением болотной травы и топленого жира фукума. Последний ингредиент – это большой древесный слизняк.

– Врешь.

– Не торопись с выводами. Ты забываешь, что я врач. Нормальное питание группы – это один из элементов ее боеспособности и безопасности, за которые я несу ответственность. Кстати, можешь проверить мои слова. Раздел кулинария в копайзере.

– Но я ел мясо, приготовленное на гриле. Было очень вкусно и никаких вредных последствий.

– Что это было за мясо?

– Какой‑то гаюн вылавливал из озера что‑то типа раковин, вскрывал их и жарил.

– Это, скорее всего, были уфимы, – задумчиво проговорил психолог. – А где‑то рядом находился целый набор бутылок с различными приправами.

– Точно. Было.

– Тебе повезло. Хлебни ты какой‑нибудь приправки, и мы бы, возможно, никогда больше не встретились.

– Это еще почему?

– Когда мы еще дружили с империей, наши проводили исследования. У них странный обмен. Любые мясные продукты без добавления растительных для них если не смертельный яд, то сильная отрава.

– И что это значит?

– Приспособляемость. Планеты, на которых они живут, не являются их родиной. Есть такая теория.

– Ладно, верю. Что с их величеством будем делать?

– А что с ним делать? Каянов присмотрит.

– Поработал бы ты с ним, как‑никак будущий император, а по канализациям вместе с нами ползает. Влезет на престол, и сменяем шило на мыло. Дипломатия нужна. Может обидеться.

– И что, по‑твоему, я должен с ним делать? Он военный. Мы на войне. Пусть обижается сколько хочет. А вот если он узнает, что я лазил ему в мозги, тогда точно обидится и тебя на свою кухню не пустит, – закончил Самум.

– Брррр, – пробормотал Колдун, вспомнив кулинарные изыски имперцев.

– Может, поприличнее место для базирования выберем, – не отставал инженер.

– Для нас сейчас есть только одно самое безопасное место – это дом начальника контрразведки, – ответил Самум. – Но туда, как сам понимаешь, мы не пойдем. – И, прекращая спор, резко отрезал: – Собирайся. Сначала посетим нашего папарацци, а потом двинемся на ипподром.

Они выбрались из лабиринта тоннелей на темном заднем дворе небольшого двухэтажного магазина и спустя еще десять минут поймали такси, не так часто забирающихся в эту часть города. Машина доставила их в район элитных многоэтажек. Квартира У‑Сира располагалась на третьем этаже. Из ее окон лился свет и звучала музыка.

– Светская тусовка, – предположил Колдун.

– Вообще‑то не похоже. На балконе никого, да и тени за шторами не мелькают. Подожди здесь, я посмотрю.

Инженер присел на скамью, стоящую на утоптанном пятачке, несколько в стороне от входа в подъезд, а Самум направился к соседнему дому, отстоящему метрах в пятидесяти от высотной элитки.

Вернулся он со своего наблюдательного пункта быстро.

– В квартире он один, – сообщил психолог. – Похоже, собирается на очередные танцульки. Будем работать.

Дежурный внутренней охраны дома, попав под пристальный взгляд нетраца, даже не спросил, кто они и куда направляются. Электронный замок квартиры гостеприимно щелкнул, едва Колдун приложил к нему руку.

Холл, в который они попали, закрыв за собой дверь, был обставлен шикарной мебелью. Повсюду хром, стекло, кожа и натуральные меха. Стены холла в беспорядке завешаны групповыми фотографиями и портретными снимками. На многих из них присутствовал сам хозяин, не всегда в подобающем для джентльмена виде.

Самум направился прямо в ванную, откуда раздавались плеск воды и приглушенное пение.

«Пой, пой, петушок, – посмеивался про себя Колдун. – Сейчас к тебе зайдет добрый дяденька‑дрессировщик. Он заставит тебя петь песенку под его диктовку, тогда и где ему это понадобится. А потом придут другие дяденьки‑дрессировщики, но очень злые, и снимут с тебя шкуру».

Обходя шестикомнатную квартиру, диверсант живо представил допрос третьей степени, которому подвергнут папарацци, после того как он попытается продать свою запись с ипподрома. Ни одна компания не отважится ее купить. Непонятый гений для поднятия своего имиджа сбросит запись в сеть. Вот тогда, а может и раньше, у него начнутся серьезные неприятности.

Квартира оказалась пустой, и, вернувшись в холл после ее обхода, Колдун увидел психолога за работой.

В удобном кресле, обмотав тело на уровне талии простыней, сидел худой гаюн и неподвижным взглядом смотрел перед собой.

– …Ты приедешь к ипподрому с другой стороны, оставив машину недалеко от ограды, и начнешь съемку забега и трибун. Снимай все крупным планом, там будет много интересного. Через десять минут ты проснешься, но шестого нужно поехать на ипподром и обязательно поснимать. Теперь скажи, что ты будешь делать шестого числа?

– Шестого числа я возьму свою самую лучшую и мощную камеру и поеду снимать скачки на ипподроме. Снимать я буду все интересное крупным планом.

– Почему ты поедешь на ипподром?

– Потому что мне так хочется.

– Что ты хотел там снять?

– Не знаю. Наверное, во мне просто проснулась интуиция, она мне часто подсказывает, где может произойти что‑то интересное.

– Выпей. – Нетрац налил полный стакан вина из стоящей на столике бутылки.

Гаюн с жадностью осушил стакан.

– А теперь спи.

У‑Сир закрыл глаза. Тело гаюна откинулось на спинку кресла. Он равномерно задышал, как обычный спящий человек.

– Послушай, Боря, я верю тебе и Шаману, но сегодня мне показалось, что ты дал слабенькую установку этому пройдохе, – высказал Колдун свое мнение, когда они выходили из квартиры журналиста.