Несчастный скиталец - Страница 39

Тихо! Слышите?

– Совершенная тишина, – отвещал я, пожимая плечьми.

– То-то и оно. Сычи затихли – скверный знак.

Сердце мое сжалось. Весь я был в страшном напряжении. И тут раздался свист и голоса.

– Пять человек на дороге идут к нам, вооружены и с огнем, – рек наш возница в нарочитое окошко.

Лошади наши остановились.

– Тем лутше, что с огнем, – разсудил на то Миловзор и обратился ко мне: – Берите оружие, своего лакея и идите к ним навстречу. Мы же с Данилою обойдем их с фланга. Вы отвлеките их внимание, мы же нападем внезапно и супостатов гораздо изумим. Вперед!

С сим напутствием он чуть не вытолкал меня из кареты. Милушка при этом жалобно и безпокойно затявкать не преминула. Что делать! Едва живой, поплелся я навстречу опасности. Мартос же, струхнувший не на шутку, – за мной следом.

Далеко не пришлось идти – тати стояли уже возле лошадей наших.

– Гляди-ко, Микитко, кучер-то утик! – со смехом рек один.

– Пес с ним, – отвещал иной. – Ты лутше глянь, какой красивый барин к нам пришли!

Все они разсмеялись.

– Что вам надобно? – вопросил я. – Мы – бедныя путники, нету у нас ни денег, ни иных сокровищ.

Голос мой при этом дрожал изрядно.

На таковые слова тать Микитко, посмеиваясь, ткнул пальцем своим мне в грудь.

– А точно это у тебя, бедный путник, пуговицы на кафтане из золота?

Разбойники пуще стали смеяться, пихая друг друга в боки. Все они были зело бородаты, в кожаных куртках с шипами и бляхами. Лица их носили несомненные печати вырождения и множественных пороков. У одного совсем провалился нос, иной от пианства весь был синюшен, третий таскал на ремешке белый младенческий череп вместо кошелька.

Главарь же их, Микитко, осознавая превосходство своего положения, продолжал глумиться:

– Не нужны нам ваши жизни крольчачьи. Отдавайте одежу, да лошадей, да денежки, какие есть, – а колымагу можете себе оставить.

Тати смеялись, как безумныя, а у меня пред глазами поплыли круги. Что было сие – отчаяние, страх перед этими здоровенными молодцами? Иль то была ярость, вызванная присутствием грубаго, жестокаго скотства? Эти созданья Природы, предо мною бывшие, являться людьми никак не могли. Грешно даже предположить, что единая божественная воля или единая человечья Пра-матерь (сходная с обезьяною, как трактует филозоф Либентот) могла бы породить на свет гуманиста Эгью Масканя, художника Бенутто, меня – и одновременно с тем этаких образин.

– Ты что, не слыхал, дурында? – зарычал тут Микитко. – Скидай портки, гусь в парике!

С этим он схватил меня за ворот и тряхнул. Я же в крайнем возмущении обеими руками сего злодея от себя оттолкнул.

– Ах, так! Ну, держись, барин! – крикнул разбойник и выдернул из-за спины огромный меч-эспадон. Каковым эспадоном зачал он выделывать различныя фортели, норовя и меня разрубить, словно бы окорок, и на соратников своих впечатление произвесть. Я же со своею рапирою уворачивался, как мог.

В обычной жизни своей не раз я делался слушателем различных историй, каковыя любятОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com