Нериум - Страница 6

– Не полагаю. Это не первое происшествие, – скривившись, Натан отвернулся от Винни.

– Это как? – Винни, не стесняясь, продолжала рыться на кухне. Она мало понимала в кулинарии и что из того, что оставалось на кухне можно есть в том числе, поэтому отыскивала фрукты и овощи, в беспорядке поглощая их.

– Две недели назад на побережье было обнаружено два трупа со взорванными головами. Ничего не нашли, да и все предположения приводят к тупикам. Ходим по ложным дорожкам.

– А почему о них в газетах ничего? – удивилась Винни.

– Удалось замять, все-таки побережье в это время года не пользуется спросом. Рано утром рыбак нашел. Сразу побежал в участок, а не по рюмочным разнес.

– И совсем ничего?

– Совсем, – признался Натан. – Не знаю, в какую сторону смотреть.

– В камеры?

– Смешно, – Натан не разделил веселья, – камеры забарахлили до взрыва и включились через несколько минут после. Взрыв голов не совсем обычное действие, вот тебя и позвал.

– Это правда не мое, – однозначно сказала Винни, стряхивая руки. – Я наелась, пошли в зал.

– Наконец-то, – выдохнул Натан. – Ты хоть бы сделала вид, что проверяешь.

– И как это? – Винни щелкнула створками дверей, оставляя Натана на кухне.

– Не знаю, – догнал Натан, – по телевизору экстрасенсы хоть что-то делают. В шар смотрят или кровь пускают.

– Крови здесь итак много, еще и свою пускать, – фыркнула Винни. – Ты же знаешь, я так не работаю.

– По тебе и не скажешь, что ты вообще работаешь, – психанул Натан, пересекая широким шагом зал ресторана. Хлопнула входная дверь. Мойщики снова подняли головы, осматривая Винни. Винни пожала плечами, оглянулась и не найдя ни призраков, ни их частей, пошла за Натаном.

Натан уже ждал в машине. В гробовой тишине он довез Винни до дома.

– Спасибо, – несмотря на Винни, сказал он.

– Прости, – чувствуя неловкость, Винни вышла из машины.

В машинах Винни не разбиралась, на острове их было не так уж и много, если не считать рабочего транспорта. У Натана автомобиль явно не из дешевых, это Винни определить смогла по блеску кузова и кожаному салону. Как быстро Натан рос по службе, Винни не удивляло. Помимо красоты и харизмы, Натану достался острый ум и невероятная хватка. Винни не сомневалась, что он решит и эту загадку.

– Эй, Винни, когда уже разрешишь своему другу к нам зайти? – услышала она смех девушек, когда Натан уже отъезжал.

– Я ему и не запрещаю, – ответила она, открывая тяжелую дверь. К девушкам Клинышны она не испытывала негативных эмоций, как к остальным людям. И не жалела их тоже, девушки знали, на что шли и многие этим спасались от голодной смерти.

Дом встретил холодом и одиночеством. Было стыдно, что не смогла помочь Натану. Не снимая куртки, она приземлилась на диван. Свой дом она получила в наследство от матери. Та была знаменитым медиумом города, к ней обращались, чтобы пообщаться с погибшими. Ходили как с Кобольда, принося еду и никому ненужные статуэтки, так и с Нериума, принося деньги. Винни же вызывать призраков не умела, только упокоивать. Люди быстро это разнесли и поток к ней стал куда меньше, чем у ее мамы.

Мама умерла, когда Винни было восемь. Восемь счастливых и непринужденных лет. Несмотря на достаток, они жили в Кобольде, Кобольд нравился Винни своими узкими проулками, запутанными улицами, разноцветными постройками и добрыми людьми. В те восемь лет еще не возникало проблем в общении с живыми, поэтому с пацанами и девчонками, они исследовали город, знали все тайные проходы и заброшенные комнатушки. Мама ругалась, пыталась дать воспитание, как прилежной леди Нериума, но Винни противилась. Уроки с частными учителями выносила плохо, а прогулки по красочному Нериуму, в котором ничего нельзя – не выносила вовсе.

Если бы это помогло оставить маму в живых, Винни была бы прилежнее. Часто в детстве Винни винила себя в этом, хотя не знала, почему умерла мама. Просто в один день, такой же серый и промозглый, как и обычно на острове, ее не стало, а Винни сменила свое место жительство. Винни переехала в интернат, единственную башню острова, возвышающуюся над стеной между Нериумом и Кобольдом, словно неопределившуюся, куда ей нужно. Так неопределившиеся и жили там сироты с обеих сторон.

Треск вывел Винни из воспоминаний. От неожиданности она подскочила, кружась вокруг себя. Со всех сторон доносился треск и писк, включалась и мигала вся техника в доме. Винни заметила знакомую фигуру в углу.

– Что происходит? – крикнула она матери, пытаясь перекричать шум.

– В ресторане Леппо… Убито пятнадцать влиятельных людей… Взрыв голов прогремел на улице Семи Ветров… Официантов и поваров тоже не пощадили… Теракт, который поражает своей жестокостью, – неслось отовсюду разными голосами.

Радиоприемников разной величины и антикварности было полно, и сейчас все они настраивались на волны острова Нериума, транслируя новости. Даже единственный круглый маленький телевизор, что не включался ни под какими пытками, сейчас мигал и черно-белыми полосами, через рябь показывал телеведущую у ресторана.

Взлетели газеты, что она утром скинула в привычное для них место. Среди звука и вихря стояла призрачная мать, которую газеты не задевали, и ошарашенная Винни, на которую эти самые газеты сыпались.

– Нет, мама! Отпусти меня. Дай мне жить! – крикнула Винни в вмиг создавшуюся тишину. С легким шорохом падали последние газеты. Разом замолкли радио и погас телевизор, печально дзынькнула микроволновка. Мама все так же стояла в углу комнаты, за окном стремительно темнело.

– Ну что? – нервно спросила Винни, смотря на упавшую последнюю газету.

«От разнообразия вкуса взорвались головы», – гласил заголовок.

– Но там же ничего нет, – посмотрела она на мать.

Ответила тишина. Призрак вздрогнул и исчез.

– Да черт! – выругалась Винни. – Хорошо.

Включив свет, Винни попыталась навести порядок в гостиной, проверила пистолеты на заряд, из кладовки достала свежую банку краски. На всякий случай решила прихватить с собой гранату-ежика – тоже новшество с барахолки, на которой в Кобольде можно было найти все, что хочешь. Как правильно обращаться с тяжелой шишкой она знала только в теории. Покрутив в руках, она кинула ее в один из карманов куртки, опасаясь взорваться самой еще до начала мероприятия.

За окном вечер снова прятал остров в темноту. Разгорались огни дома Клинышны. Широкий проспект Кобольда еще показывал признаки жизни яркими огнями и красками, но чем дальше вглубь, тем темнее и опаснее было окунаться в Кобольд. Только знающие с детства этот город могли беспрепятственно пересекать его кварталы. Винни двигалась в темноте медленно, на память заныривая в подворотни, проходя узкие арки домов.

Возле третьего входа в Нериум, шурша бумажными красными фонариками, расположилась закусочная Ким. Несколько поколений назад на остров Нериум приехала чета корейцев с бизнесом и амбициями. Нериум их не принял, сослал в Кобольд, где они и обосновались, под косыми взглядами местных. Спустя года их еда нашла редких почитателей, бизнес жил своей маленькой жизнью, не процветая и не угасая под упрямством продолживших род. Ким уже перемешали свою кровь с островитянами, но упорство оставляло за ними закусочную, в которой рыбу можно было попробовать под другим соусом и с иной подачей.

В закусочной Винни решила дождаться глубокого вечера, смотря на одиноких львов, которые направили свои морды в сторону Кобольда. Каменные животные, обреченные долго умирать под непогодой острова. Винни вновь и вновь удивлялась живучести людей, которые сотни лет назад отыскали этот остров и решили его заполонить. Остров, над которым постоянно висело серое небо, срываясь мелким дождем, где лето длилось месяц, а зима – бесконечность. Остров, на котором так тяжело было выращивать хоть что-то, но люди приспособились и к этому. А те, кому не досталось места под солнцем, чьи жизни протекали в Кобольде и вовсе довольствовались каменистой землей, мхом и сыростью. Ни домашнего скота, ни огорода. Камень. Кругом сплошной камень, не приносящий ни богатств, ни счастья. Но люди жили и выживали, оставляя после себя призраков.