Непрошедшее время - Страница 9

М. АРДОВ: Он приходил. Я его прекрасно помню. Он с нами играл, и со мной, и с Борей.

А. БАТАЛОВ: Он перед спектаклем поест, поспит. И потом…

М. АРДОВ: Вот он, особенно он Борю любил.

А. БАТАЛОВ: Борьку обожал.

М. АРДОВ: Он Борю любил, носил на руках.

М. ПЕШКОВА: Боря же уже был не его ребёнок.

М. АРДОВ: А это неважно. Он его собственно…

А. БАТАЛОВ: Он был мамин ребёнок.

М. АРДОВ: Такой был дом. Такой был стиль. И он, так сказать, приходил спокойно совершенно. И такие были нравы тогда.

А. БАТАЛОВ: Ну, я говорю, очень по-домашнему, потому что человек пришёл в гости, поел, пообедал, а потом поспать перед спектаклем. Он и спал у нас же, он же не уходил спать куда-то, все равно был.

М. ПЕШКОВА: А как сложилась его актёрская судьба? Владимир Баталов или Аталов?

А. БАТАЛОВ: Он был Аталов, пока был жив дядя Коля Баталов. Станиславский не позволял быть двум актёрам в одном театре, тем более на сцене…

М. АРДОВ: С одинаковой фамилией.

А. БАТАЛОВ: … с одинаковой фамилией.

М. ПЕШКОВА: Они были родными братьями?

А. БАТАЛОВ: Абсолютно.

М. ПЕШКОВА: И какие роли играл Ваш отец?

М. АРДОВ: Говорят, что самая смешная роль, которую он играл, это в «Пиквикском клубе» он играл Самуэля.

А. БАТАЛОВ: Да, в «Пиквикском клубе». Совершенно верно.

М. АРДОВ: Он играл так, что… Он всё время засыпал. Всё время спал и засыпал на сцене, и полный восторг вызывал, его всё время будили.

А. БАТАЛОВ: Очень смешно!

М. АРДОВ: И просто это вспоминали. Это рассказывали люди, как это было смешно и характерно. Потом он был замечательный помреж, он мог вести репетиции, и Станиславский его в этом качестве обожал. И все знали, что надо поставить Владимира Петровича и тогда… И будет да, вот он…

А. БАТАЛОВ: И довести до конца.

М. АРДОВ: Это же МХАТ, понимаете? Это всё очень было важно. И это тоже такой момент известный, что…

А. БАТАЛОВ: И опять все родственники, опять там, где папа играл кучера, вот эта знаменитая… Пил он молоко из бутылочки. Вообще все то… Но это уже мой дядя, Станицын, ставил. Так что это опять прямо мой дядя.

М. АРДОВ: Там это да.

А. БАТАЛОВ: Это мой папа.

М. АРДОВ: Там семейственность у них была во МХАТе. У них была по этой части семейственность.

А. БАТАЛОВ: Не то слово. Они были замаскированы под разными фамилиями.

М. АРДОВ: Да, Светлана, его двоюродная семья. Её муж Петя Чернов.

А. БАТАЛОВ: Все на разных фамилиях. Замечаете, да?

М. ПЕШКОВА: Я смотрю, да, ведь не разберешь…

А. БАТАЛОВ: Не позволял он…

М. ПЕШКОВА: Комар носа не подточит.

А. БАТАЛОВ: Ну, не позволял. Все. Они все Баталовы. Они все с разными фамилиями были.

М. ПЕШКОВА: А. БАТАЛОВ, М. АРДОВ на «Эхо Москвы» в программе «Непрошедшее время». А в судьбе отца кто-то сыграл главную роль или он был влюблён до беспамятства в Вашу маму?

А. БАТАЛОВ: Нет, он потом выходил замуж…

М. АРДОВ: Женился.

А. БАТАЛОВ: Женился скорее. Но очень неудачно, потом её опять арестовали, потому что у неё тоже кто-то был, брат какой-то, которого тоже арестовали.

М. АРДОВ: У него потом были браки, но, честно сказать, что был какой-то единственный брак…

А. БАТАЛОВ: Нет, нет. Так и было.

М. АРДОВ: … этого у него не было.

А. БАТАЛОВ: Ну, вот тут последняя, где они жили в квартире, где ее арестовали, квартира тоже развалилась напополам…

М. ПЕШКОВА: А Вы играли во МХАТе?

А. БАТАЛОВ: Я немножко…

М. ПЕШКОВА: То есть вы смогли продолжить традицию семьи Баталовых?

А. БАТАЛОВ: Нет, нет, я немножечко, немножечко успел, потому что после института вот уже, я открыл рот, и вроде пришел… А тут холодная война.

М. АРДОВ: Не холодная война.

А. БАТАЛОВ: А какая? А зачем мне…

М. АРДОВ: А затем, что было… Холодная война началась гораздо раньше, чем ты кончил институт. А просто была всеобщая воинская повинность. А в твоём институте не было военной кафедры. Поэтому каждый из выпускников твоего института, мальчик, должен был идти в армию.

А. БАТАЛОВ: Меня забрали в армию, поскольку я так отношусь к Сталину, он это понимал, когда кончился у нас срок, 1,5 года в театре Красной Армии, в армии по-настоящему мы были, так вот тут он умер, чтобы ещё нам полгода прибавили. Потом мы два года их отслуживали полностью.

М. ПЕШКОВА: А что Вы делали?

А. БАТАЛОВ: Всё. И первую в жизни роль большую сыграл, представьте себе, на сцене театра Красной Армии, а не МХАТа.

М. ПЕШКОВА: Это Ваша служба воинская была?

М. АРДОВ: Да, да. Такая была у них команда.

А. БАТАЛОВ: Ночью мы охрана, а массовки были такие, что в зрительном зале рот разевали, когда выходили войска, буквально войска. Два корабля сталкивались. Потом начинался бой. И на сцену выходили…

М. АРДОВ: Представляете, какая там огромная сцена!

А. БАТАЛОВ: Представьте, весь вспомогательный состав, все актёры, которые еще играют роли, а потом ещё почти сто человек нас. Конечно, в зрительном зале этого ничего подобного. Но там товарищ Сталин же с размахом хотел, чтобы всё было, поэтому там Бог знает, что было! Два корабля выезжали во «Флаге адмирала» носом друг к другу.

М. ПЕШКОВА: И так полтора года прошли?

А. БАТАЛОВ: Не полтора, а два из-за его смерти.

М. ПЕШКОВА: Два?

А. БАТАЛОВ: Причем мы стояли в охране, чтобы эти желающие с ним проститься, а может от радости, убедиться, что он всё-таки умер наконец, которые шли по бульвару, тут мы стояли в военной форме, чтобы они не расползались, не бегали, куда нельзя.

М. АРДОВ: Но они расползлись и подавились, как мы знаем.

А. БАТАЛОВ: Очень много давилось.

М. ПЕШКОВА: В каком звании Вы закончили службу?

А. БАТАЛОВ: Солдат.

М. АРДОВ: Рядовой.

А. БАТАЛОВ: Рядовой. Я и сейчас имею документ, я рядовой. Но так как я понимал, что слушать без конца эти уставы, сказали: «А какую воинскую профессию?» Я сказал: «Шофёр». И я за два года стал профессиональным шофёром не третьего класса, а классным. И вышел с профессиональными правами, по сегодняшний день езжу в машине.

М. ПЕШКОВА: Вот тут-то я и хотела спросить. Ведь вы играли в кино водителя.

А. БАТАЛОВ: Да.

М. ПЕШКОВА: Помогла ли эта профессия, когда вы снимались?

А. БАТАЛОВ: Это не то слово! Вы прямо догадались, случайно, да?

М. АРДОВ: Там это есть.

М. ПЕШКОВА: Нет.

А. БАТАЛОВ: Вот теперь я вам, правда, не знаю, насколько все шофёры… Сейчас уже другое время. Значит, в картине Хейфеца «Дело Румянцева» начинается вообще всё с того, что он везёт детишек в грузовой машине, смешно, останавливает девушка, сажает девушку. Да? И так далее, и так далее. Приехали на шоссе, уже съёмка, детей этих насажали мне полную машину. Мы приехали, все подготовились, подлетели… А это за границу дорожка, всё-таки…

М. АРДОВ: В Финляндию.

А. БАТАЛОВ: Да. Это особо охраняемая. Подлетели гаишные машины, остановились: «Это что такое?». – «Вот, мы снимем только кусочек». – «Там же дети в открытом кузове у вас! Категорически запрещено! У вас артист там сидит!» И тут вдруг я сказал, что имею права. «Какие у Вас права?» – сказали они. И Хейфец сказал: «У него настоящие права». Я говорю: «Я в армии профессиональный шофёр, классный». Показал им профессиональные права, они сказали: «Можно». Потому, что я специально был обучен возить людей в кузове. И вот они прямо, вот благодаря этому есть этот кадрик. Благодаря этому я получал удовольствие еще в два раза.