Неправильный (СИ) - Страница 40

Марк прикусил губу, понимая, что попал. Оставалось молиться, что это будет действительно минутка.

— Мы в библиотеке, — напомнил он, через щели смотря, как уходит женщина.

Игнат лишь слегка наклонил голову и кивнул.

— Я помню. Ты уже говорил, — и с серьезным лицом сделал еще один шаг.

Кто-то на месте Марка уже осваивал бы прохождение сквозь стены или кидался бы книгами с криками «не трогай меня, ирод!», но не он. Белов лишь слегка растянул губы в улыбке.

«Ну… я хотел этого избежать, я не виноват, что эта женщина покинула свое рабочее место», — успокоил он свою совесть.

— За что люблю наше поколение, так это за технический прогресс, — все так же улыбаясь, он потянулся к пуговице на своем пиджаке. Игнат, блеснув глазами, повторил движение. — У всех школьников смартфоны. Люди совсем перестали читать книги. Такая жалость, — почти искренне сказал Марк, опуская взгляд на губы Старка.

— Да, — согласился тот, — очень жаль. В походах в библиотеку так много увлекательного.

Кто на кого набросился первым, известно только Богу. Да и то, если у него имеется пульт с функцией медленной прокрутки. Очень медленной, потому что парней притянуло друг к другу со скоростью вылетающего при ожоге мата. И их действительно обжигало.

Марк, почти не отрываясь от губ напротив, прошептал:

— На минуту ушла… не успеем…

— Да она знает, что ты здесь… всю перемену… Ты сюда один ходишь… У нас есть минут 5, не меньше, — бормотал Игнат, но уже в шею, попутно сражаясь с пуговицами на рубашке. Именно сражаясь, потому что порвать, когда у них еще два урока, он не мог.

Марк тоже об этом помнил, поэтому также, пыхтя и хрипло матерясь, возился с пуговицами у Старкова.

Когда преграды были пройдены, Марк сам притянул Игната ближе, прикасаясь голой грудью и вызывая порцию стонов у обоих. А тем временем следовала очередь штанов. Классические брюки Белова поддались быстрее и, потеряв опору, скользнули к ногам. Джинсы Игната были чуть более упрямы, но Марк все же одержал верх и стянул их с бедер.

— Боже, что же будет, когда мы окажемся в постели, — выдохнул Игнат, накидываясь с новым поцелуем и опуская руки на стоящий колом член Белова, заставляя того откидывать голову назад, прикрывая глаза.

— Поживем — увидим, — сказал Марк, и первый запустил руку в боксеры Игната.

Старк хрипло рассмеялся.

— Ты очень быстро учишься.

— Да, — просто кивнул Марк. — Я тебе это как-то говорил. Мне легко дается новый материал.

— Хороший мальчик, — шепнул Старк, тоже захватывая уже пульсирующий член.

— А ты бы хотел, чтобы я упал со стула как в первый раз, когда ты положил руку мне на член?

— Я бы хотел, чтобы ты заткнулся, — и Игнат скользнул языком в рот, подтверждая просьбу.

А дальше были стоны сквозь стиснутые зубы, шум падающих книг и тихие маты. За этим шумом увлеченные друг другом парни не заметили, как в библиотеку зашла девушка.

Аккуратно накрашенные глаза мило округлились, когда она поняла, что происходит за стеллажами. Но видно ничего не было, развратные действия происходили в глубине стеллажей.

Девушка окинула взглядом два ряда столов и заприметила на одном из стульев знакомый рюкзак. Прищурившись, глянула левее, и возле стола библиотекаря нашла еще одну знакомую сумку.

Улыбнувшись, она тихо вышла из кабинета и прикрыла дверь.

— Надо же, как интересно, — сказала она себе под нос.

Вернувшись десятиминутного чаепития с учительницей музыки, библиотекарь не обнаружила ничего страшного. Мальчики, конечно же, уже ушли на урок. Библиотекарь довольно улыбнулась, когда проверила помещение, но не обнаружила ничего странного.

Третья неделя…

— И как лучшему другу мне полагается знать, как ее зовут, — нагло заявил Леха, после чего откусил бутерброд.

Они сидели на кухне у Беловых дома и не спеша завтракали. Было воскресенье, папа уехал.

Субботние вечера и воскресные завтраки Марка и Леши исконно принадлежали друг другу. Так повелось класса с шестого. Вечер субботы мальчишки проводили за играми, просмотром кино, а на ночь оставались друг у друга в гостях.

Традиция нарушалась только тогда, когда у кого-то появлялась девушка. Чаще всего это было у Леши, так как Марк вечно был завален учебой.

В такие периоды, когда у кого-то намечались отношения, суббота автоматически становилась «днем свиданки», а друг переносился на любое свободное время без очереди.

Но эта суббота была не такая, как все предыдущие. Несмотря на то, что Марк уверял, что на личном фронте у него тишина, как в морге, и субботы по-прежнему проводил с Синицей, Леха, не будучи идиотом (как иногда могло показаться) заподозрил, что что-то не то.

И вот сейчас он сидел и рассуждал о том, что у Марка появилась таинственная девушка, к которой у него трепетные чувства, но которую он боится явить миру, как свою возлюбленную.

Марк этот пересахаренный бред контуженного выслушал молча, решив, что проще согласиться. Лешке в любом случае нужны объяснения, на что такое особенное он стал тратить время, а отмазка с новым увлечением, о котором он пока не хотел бы говорить, была забракована два дня назад.

— Ты издеваешься? — спросил тогда друг. — Что такого ты решил нового освоить, что не можешь сказать мне? После того, как я ходил с тобой на кружок оригами, я даже не знаю, что это может быть. Кулинарный кружок тоже был… Плетение бисером? Пение в народном хоре? Танец живота? — в общем, Марк понял, что лучше не продолжать.

— Хорошо, я действительно не могу вас познакомить, — покаянно кивнул он. — Она… она очень скромная, — нашелся Белов.

«Ага. Примерно, как пьяный Басков».

— Точно? — подозрительно сощурил глаза Синицын. — Или она очень страшная?

— Сам ты страшный! Красивая она, красивая. — «Хотя лучше бы Старков действительно был страшной девушкой».

— Хоть опиши мне ее, — протянул Леха.

— Э… ну…

— Начни с цвета волос, — подсказал друг.

— Темные…

— Брюнетка или шатенка? — со знанием дела спросил Леха.

— Э…

— Так, понятно. Глаза?

«Блядские!»

— Зеленые.

— Круто. Говорят, зеленоглазые девушки — очень страстные натуры. Слушай, а у вас было? Зная, какой ты валенок, рискну предположить, что нет. Ты, может, прояви инициативу. Кто знает, вдруг слухи не врут, и тебе тут же и обломится что…

— Леш!

Марк не к месту подумал о том, как они бешено целовались за стеллажами в библиотеке. И как Игнат, все еще вжимаясь в него после того, как они кончили, бормотал почти зло: «Блять, может, тут где-то завалялся учебник по самоконтролю? Я не знаю, где мне набраться терпения, чтобы не трахнуть тебя по-настоящему».

— Ладно-ладно… Так, что там дальше… фигура. Какой у нее размер…

— Так, давай все. Я с тобой формы своей девушки обсуждать не собираюсь. Извращенец!

— Лады…, а помимо скромности, какими-то достоинствами твоя барышня обладает?

Марк всерьез задумался над тем, какими такими достоинствами обладает «его барышня», которые можно было бы озвучить, не солгав лучшему другу. Он и так напиздел с два короба. И тут всплыло одно.

— Она умная, — радостно объявил он.

— Не особо, раз с тобой связалась, — тут же подъебнул друга Леха.

— Схлопочешь сейчас…

— Все-все. А как с вредными привычками. Пьет?

— Нет. — «Ага, нет. Скорее, жрет. Причем все, что горит».

— Курит?

— Ответ тот же. — «Да и последняя реплика также уместна».

— Подруги симпотные есть? Что у нее за круг общения?

— Не знаю… — «Три обезьяны-подпевалы, тупорылая курица и датский принц в печали — выбирай, не хочу…»

После этого небольшого интервью Леха вроде как успокоился. Поэтому он легко качнул головой и потянулся за бутером.

— Суд по всему, она отличная девчонка, — сделал вывод друг.