Непознанный мир (цикл повестей) (СИ) - Страница 39

- Пустяки, Сиджен. Это же дети. Пусть играют, я не против.

- Я провожу вас, сэр, – тут же откликнулся Сиджен, оставив свои попытки поймать ребят и торопливо проходя вперёд Джереми.

Они поднялись по парадной лестнице на третий этаж, где располагался рабочий кабинет лорда. Сиджен, отдышавшись после нелёгкого для его лет подъёма, наконец, выпрямился и трижды постучал в закрытую дверь, прежде чем войти.

- К вам граф Джереми Дарлингтон, ваша светлость.

Из глубины кабинета послышался негромкий спокойный голос, по-видимому, разрешивший принять благородного гостя, потому что Сиджен повернулся к графу и сделал изящный пригласительный жест рукой, чуть отойдя в сторону.

- Прошу вас, сэр.

Джереми поблагодарил старика и шагнул за порог.

За длинным овальным столом у окна сидел в глубоком кресле зрелый мужчина, стройный и статный, с блестящими голубыми глазами и продолговатым лицом. Лорд Ричард Мак`Саллигер.

Джереми приветствовал его светлость лёгким наклоном головы, после чего лорд, до этого сидевший в своём кресле как изваяние, тут же оживился, вскочил и, спешно подойдя к молодому графу, с чувством пожал ему руку.

- А-а-а, Джереми, искренне рад вас видеть, друг мой, – громко выпалил лорд. – Надеюсь, мои детки ещё не успели перевернуть мой особняк, а заодно и вас, вверх тормашками, а? – Ричард довольно обнажил в улыбке белые зубы.

- Нет-нет, не беспокойтесь, ваша светлость, – смущённо начал Джереми. – Я думаю, Сиджен их успокоит. Он, мне кажется, найдёт с ними общий язык, он ведь добрый.

- Да, Сиджен славный старичок, – озабоченно начал лорд, – только ноги у него больные, да и сердце не в порядке. Я вот уже десять лет лечу его как могу, но всё-таки он понемногу сдаёт, мой Сиджен… Что поделаешь, старость.

- Да, – с сочувственным вздохом согласился молодой граф. – Вот сейчас, когда мы поднимались к вам по лестнице, он, бедняга, так тяжело дышал, что я подумал… О… Ваша светлость, – осёкся он, спохватившись. – Простите меня, я отвлёкся. Я ведь пришёл к вам за советом…

- Да я вовсе не прочь поболтать о моём дворецком, Джереми, так что не извиняйтесь, – мгновенно ответил лорд. – А что касается моего совета вам, то я – к вашим услугам и всегда готов помочь. Садитесь, – он указал на второе кресло рядом с камином.

Они сели, и Джереми продолжил:

- Так вот, ваша светлость, вы, я надеюсь, в курсе тех событий, что произошли неподалёку от нас этим утром?

Лицо лорда помрачнело.

- Да, Джереми, всё это очень печально. Видимо, не зря их сослали в изгнание. Хотя мои мальчики считают иначе, если вы заметили. Но не знаю уж, как будет дальше, ведь я им ещё не говорил про это. Я и Сиджен пришли в ужас, услышав сегодня утром сию прискорбную весть. – Он помолчал. – Лайтенвуды были одной из самых уважаемых династий Англии. Подобной участи они не заслуживали… – Лорд умолк, погрузившись в свои размышления, пока Джереми не нарушил тишину кабинета.

- Ваша светлость, – произнёс он. – Их младший сын выжил. Вы знаете об этом?

В ответ на его слова лорд тут же вскочил, поражённый этой новостью, что было видно по его округлившимся глазам.

- Маленький лорд?! Это правда?.. Но… Но каким же чудом можно было спастись от огромной стаи этих бешеных драконов?

Джереми улыбнулся.

- Этим «чудом» оказался личный слуга матери лорда, Стейшер. Он накрыл собою мальчика, но драконы серьезно ранили его. Бедняга истёк кровью и умер. А маленький лорд самостоятельно вернулся в замок после того, как драконы улетели.

- Силы небесные, – простонал лорд, усаживаясь в кресло. На его лице было написано ни с чем не сравнимое выражение подлинного счастья, словно от драконов спасся его собственный сын. – Наследник остался жив, слава богам!

- Благодаря верному слуге, – с гордостью добавил граф. – Таких во всей Англии по пальцам пересчитать можно… Любой другой на месте Стейшера бросился бы спасать свою шкуру, а он исполнил свой служебный долг.

- И счастлив теперь на небесах за маленького лорда, – улыбаясь, добавил Ричард. – Знаете, Джереми, всё это, конечно, очень печально, и мне сегодня ночью, – как раз под утро, – приснился очень тревожный сон, и был он, я уверен, предзнаменованием сему страшному событию. Я расскажу его вам, если вы не против.

- Конечно, ваша светлость, – кивнул Джереми, поудобнее устраиваясь в кресле, и лорд Ричард начал свой рассказ:

- Мне снилось, будто я после прогулки возвращаюсь один в свой замок, звоню, стучу, но мне никто не открывает. Толкаю дверь, и оказывается, что она не заперта. Захожу внутрь и вижу, что повсюду царит темнота. И в этом сумраке я замечаю свисающую со всех стен столетнюю паутину. В тревоге зову дворецкого, слуг, перебираю всех, даже конюха, но никто из них не отзывается на мой зов. В полумраке бегу вверх по лестнице в спальню Сиджена, по дороге недоумённо размышляя, куда же все подевались и почему везде такая грязь, словно здесь десятки лет никто не жил. Открываю дверь в спальню – а там на кровати вместо живого Сиджена лежат… его кости! Я дико ору и начинаю в панике метаться и проверять комнаты всех остальных моих слуг. И к ужасу моему, в каждой из комнат повторяется та же картина. И тут я замечаю, что на стене висит календарь, и год на нём значится не нынешний, а тот, который будет через пятнадцать лет! У меня подкашиваются ноги и я понимаю, что вижу не настоящее время, а будущее, когда всё это случится, но по какой причине – этого я не узнал… Возвращаюсь в спальню Сиджена, становлюсь на колени у изголовья его постели и оплакиваю старика, зная, что пришёл слишком поздно для этого. Вдруг его череп открывает рот и, со скрипом повернув голову, обращается ко мне со словами: «Просыпайтесь, ваша светлость!» Я громко кричу от ужаса, и… просыпаюсь. – На этом месте лорд рассмеялся. – И вместо скелета вижу перед собой живого, из плоти и крови Сиджена, только что сказавшего мне эти слова. Вы не представляете, сэр Джереми, как сильны были в ту минуту мои радость и облегчение! Я крепко обнял и расцеловал своего старика, я плакал от счастья как ребёнок, видя его живым, ведь вы знаете, насколько порой реальными бывают кошмары.

- Да, – согласился Джереми, поражённый его рассказом. – Такие кошмары, наверное, никому ещё не снились.

- И самое главное, – продолжил лорд с улыбкой, – это то, что можно было сказать себе, что всё это неправда и что этого никогда не было и не будет. Когда я рассказал свой сон Сиджену, он смеялся от души, но я на удивление себе не воспринял этот сон как глупые бредни. Наоборот, я принял его за некое предупреждение мне о грядущих опасностях и горестях, и через пятнадцать лет меня, мой друг, ничто не заставит покинуть своё поместье, – впрочем, и раньше этого срока тоже, потому что я меньше всего желал бы увидеть всё то, что приснилось мне сегодня. И всеми фибрами своей души протестую против сего ужасного сна и его возможной вещности. И, повторюсь, ничто не заставит меня, лорда Ричарда Мак`Саллигера, покинуть своё родовое гнездо, и даже нашествие драконов не изменит моего твёрдого решения, в этом вы можете быть абсолютно уверены, граф.

- Да, я понимаю вас, ваша светлость, – живо отозвался Джереми. – И, поскольку вы знаете, что в данном случае сделаете, а я ещё не ведаю и потому в совершенной растерянности, то покорнейше прошу вас дать мне совет как благородный человек благородному человеку, который по молодости своей ещё, так сказать, не умеет достаточно эффективно действовать и противостоять слишком серьёзным ударам судьбы.

- Разумеется, Джереми, вы получите его, – выпрямившись в кресле, ответствовал лорд, улыбнувшись. – В связи со сложившейся ситуацией рекомендую вам не показываться в подозрительных на ваш взгляд местах в ближайшее время, не бывать без крайней необходимости в Лондоне и его окрестностях. И – самое главное – не распространять среди высшего света своего мнения о безвредности драконов, ибо вам никто не поверит, особенно после того, что произошло, иначе вы можете вызвать подозрение в причастности к случившемуся сегодня. – Он умолк, видя крайнее изумление в глазах Джереми, и поспешил добавить: – Ведь мы с вами оба знаем, что большинство населения Англии считает драконов невиновными и желало бы их возвращения к людям. Но, разумеется, против королевской власти никто из них не посмеет пойти, включая даже самых влиятельных людей нашей страны, ведь верно?