Непознанный мир (цикл повестей) (СИ) - Страница 28

- Смерк, ты жив! – радостно воскликнул Квин.

- Сила Серебряного озера спасла его, – не без гордости добавил Мастер.

- Проклятый дракон! – зарычал лорд и обернулся к войску. – По машинам! Приготовьте огненные копья! Истребим эту тварь и отступников с воздуха!

Солдаты ринулись было исполнять приказание, как вдруг чуть в стороне раздался до боли знакомый Лайтенвуду голос:

- Остановитесь, милорд.

Лорд обернулся и увидел… сидящего на его пегой кобыле Молнии Уинстона, который спокойно и внимательно смотрел на него. Уоллфрид и остальные тоже поглядели в ту сторону.

Старый лакей натянул поводья и не спеша двинулся навстречу лорду.

- Милорд, – остановившись недалеко от лорда, мягко, но настойчиво произнёс он. – Вы говорите, что эти люди и их дракон – отступники, а Уоллфрид и я – предатели. Но вы неправы. – В отличие от Уоллфрида, Уинстону в этот момент более чем легко удалось выговорить последнее слово. – Настоящий отступник и предатель – это вы!

Лорд замер на месте и едва не задохнулся, разъярённый словами Уинстона и его появлением в столь неподходящий момент, когда он только хотел разобраться с врагами Англии ради святой мести. Уоллфрид тем временем, развязав товарищей, подбежал к другу, но Уинстон не обратил на него внимания. Он не узнал дворецкого. Сейчас Уинстон решил всё сказать своему бывшему – именно бывшему – хозяину, и, быть может, этим образумить его. Лайтенвуд же был полон ненависти к ещё одному «предателю», нагло объявившемуся в самый разгар его великой расплаты за свою погибшую семью.

- Думаешь переубедить меня, лакей? – оскалился лорд. – И это после того, как вы с Джеймсом, украв лошадей, бежали из замка вслед за Уоллфридом, решив быть с ним заодно?! Ты тоже желаешь освободить драконов, Уинстон? Так знайте же все вы, – обратился лорд к остальным, – что много лет назад эти отродья уничтожили моих родителей и всю нашу династию во время прогулки. Я спасся лишь чудом благодаря одному из слуг моей матери, и с тех пор живу ради мести за них! Я не ожидал от тебя этого, Уоллфрид! – метнул уничтожающий взгляд на дворецкого лорд, отчего Уинстон с недоумением глянул на молодого человека, стоявшего подле него. – И тем более от вас с Джеймсом… Но вы предали меня! Вы все меня предали! И теперь вы все умрёте! ВСЕ!!!

Лорд заскрипел зубами, задыхаясь от злости. Его бесило спокойствие Уинстона, который, конечно же, знал тайну лорда, которую тот скрыл только от Уоллфрида. Но Лайтенвуда бесило и молчание всех остальных. Солдаты лорда, от которых Лайтенвуд, как и от Уоллфрида, утаил эту историю, объясняющую причину его ненависти к драконам, были ошеломлены услышанным.

- А почему же ты один, Уинстон? – убавив пыл, вкрадчиво, но с издёвкой спросил Лайтенвуд. – Ты же сбежал вместе с Джеймсом, так где же он? Испугался моего гнева?

Уинстон собрался с духом и с горечью в голосе выкрикнул в лицо лорду:

- Ваш верный конюх Джеймс погиб в лесу, пронзённый огненным копьём ваших орудий, милорд! Вы хотели убить дракона, а убили своего преданного слугу! Этого не простит вам никто, в том числе и Великий Фреммор!

Лайтенвуд был несколько смущён и даже шокирован услышанным, но спустя несколько секунд как ни в чём не бывало ответил, отмахнувшись рукою:

- Туда ему и дорога! И о какой его преданности ты смеешь говорить, Уинстон, если он, как и ты, предал меня? Ты, я вижу, тоже побывал в пекле? Жаль, что ты не сгорел там вместе с ним, – по крайней мере, не донимал бы меня сейчас своей идиотской болтовнёй, старый кретин!

Уинстон молча стиснул зубы и слез с кобылы. Мастер и Квин вместе с Уоллфридом и Смерком стояли теперь возле Уинстона, опасаясь того, что лорд может отдать приказ о повторном нападении. Но Лайтенвуд неподвижно стоял, злобно усмехаясь и перекидывая новую сигару из одного уголка рта в другой.

- Отступитесь от своих намерений, милорд, пока не поздно! – взмолился наконец Уоллфрид.

В ответ на его слова лорд лишь громко расхохотался.

- Ха! – сказал он затем. – Я не отступник, чтобы отступаться, Уоллфрид! Я лорд, и командую сам собой, в отличие от тебя с Уинстоном, а потому…

Уоллфрид впервые в жизни нашёл в себе силы перебить своего господина. Он сбивчиво заговорил, пытаясь обратить внимание лорда на свои слова.

- Я прощу вам всё, милорд, только откажитесь от своей мести! Сделайте это хотя бы ради нас, ваших слуг! Я не знал о том, что драконы убили вашу семью, это многое объясняет. Теперь я понимаю ваши поступки и ваше горе, но послушайте видавшего виды дворецкого: драконы вовсе не такие, поверьте мне, милорд! Те, которые напали на вас тогда, не понимали, что делали! Это были молодые и ещё неприрученные драконы – одни из тех, которые первыми проявили свой дикий, необузданный, забытый их родителями нрав среди людей, но остальные, кто был изгнан, невиновны! Они не опасны и не могут быть опасными, ведь они верно служили людям и не думали нападать на них. Именно поэтому вам следует забыть о прошлом и поверить в доброту драконов, поверить в их невиновность! Поймите же это! И если вы это поймёте, я прощу вам всё, прощу даже гибель Джеймса… – тут Уоллфрид, не выдержав, заплакал, но, собравшись с силами и вытирая слёзы ладонями, продолжил: – Теперь я знаю, милорд, что Уинстон отправился за нами с целью помочь нам в этом. Не вините его, он поступил правильно! Вы этого не знали, но теперь вы всё знаете, и поэтому я прошу вас, сэр: остановитесь! Подумайте: ведь мы же вас любим и не хотим быть вашими врагами…

Слёзы не дали ему договорить: добрый дворецкий готов был снова броситься в ноги своему лорду, отчаянно попытаться переубедить его и дать понять, что он совершил страшную, чудовищную ошибку, сделав драконов своими врагами.

Уинстон, внезапно поняв, что говоривший с лордом действительно его друг Уоллфрид Бергмор, схватил его за плечи и крепко обнял. Лорд Лайтенвуд, чуть помедлив, глубоко вздохнул и поманил к себе Уинстона.

Мастер, Квин и Уоллфрид с замиранием сердца смотрели на то, как старый лакей, медленно выпустив Уоллфрида из своих объятий, с тенью недоверия не спеша двинулся к лорду, который, крепко зажав в обеих руках свою трость и став похожим на попугая, сидящего на жёрдочке, строго и вместе с тем спокойно наблюдал за его приближением. Когда Уинстон, с надеждой ожидающий, что слова Уоллфрида возымели хоть какое-то действие на их лорда, и уже почти уверенный в том, что лорд подозвал его к себе для объятий и примирения, поравнялся с ним, Лайтенвуд довольно осклабился и произнёс:

- Какие же вы всё-таки с Уоллфридом пройдохи.

Лицо Уинстона озарилось улыбкой. Лорд ещё раз улыбнулся в ответ и вдруг, резко замахнувшись, изо всех сил хватил тяжёлой тростью Уинстона по голове. Старый слуга выдохнул стон и мешком рухнул наземь.

Кровь из его пробитой головы хлынула фонтаном. Уоллфрид громко закричал и рванулся к распростёртому на земле телу. Квин и Мастер ринулись к лорду, готовые разорвать его на куски. Смерк бешено взревел и полыхнул пламенем на войско Лайтенвуда, которое бросилось было к ним, чтобы снова пленить.

Но товарищи Уоллфрида вдруг резко отпрянули на полпути, а затем с глазами, полными ужаса, развернулись и бросились назад, к Смерку. Уоллфрид же, склонившись над безжизненным телом Уинстона, с глазами, полными слёз, пытался всеми силами зажать рану в его пробитой голове, не замечая ничего вокруг. Но все остальные видели. И не могли уже ничего изменить, поскольку то, что случилось в следующий момент, произошло слишком быстро и внезапно.

Злобно хохочущий лорд, наслаждаясь горем Уоллфрида и бессилием его товарищей, стоял спиной к Серебряному озеру. И так и не узнал, кто был его палачом.

Ослепляющий свет белого пламени заставил войско Лайтенвуда вслед за Мастером и Квином помчаться прочь, а затем повалиться на землю от ужаса, когда пламя это пронеслось у них над головами. Однако его цель была вовсе не в том, чтобы посеять ужас и панику в их рядах. Белая вспышка, на секунду открывшая взору сурового старика на белоснежном единороге – это всё, что можно было увидеть перед тем, как горящий белым пламенем огромный стальной меч вонзился в грудь Лайтенвуда, когда тот обернулся назад, чтобы узнать причину переполоха в своём войске.