Неподвластна времени - Страница 4

– Да-да, – подтвердила с наигранной веселостью Паула. – Безумно интересно узнать о похождениях собственного мужа, тем более в день свадьбы. – И она деланно засмеялась.

Да бросьте вы, это и не называется похождениями, – возразила Джордан, качая головой. – Во-первых, мы были слишком юными, неопытными… – Ее губы опять расплылись в потрясающей улыбке, а взгляд остановился на Филипе. Она словно спрашивала у него разрешения поделиться с ними их тайной.

На несколько мгновений Филип будто выпал из реальности. Чувство неловкости, размышления о том, как быть, вдруг исчезли, растворившись в ее загадочном блестящем взгляде, в подкупающе непринужденной улыбке. Изменилась ли Джордан за прошедшие почти двадцать лет? Филип не мог ответить. Перед ним сидел не подросток, а женщина в расцвете лет, но от нее так и веяло тем летом – теплом вермонтского солнца, ни с чем не сравнимыми ароматами природы.

У Джордан были широковатые скулы и нос с небольшой горбинкой. Но и они с ее необыкновенными глазами и готовностью в любую минуту просиять улыбкой, казались не изъяном, а достоинством. Густые русые волосы она стригла теперь по плечи, ресницы подкрашивала, веки чуть оттеняла коричневым. Однако Филип смотрел на нее и ясно видел в ней, взрослой и независимой, ту юную выросшую у озера девочку. Она по сей день жила в Джордан, он был готов в этом поклясться.

– А во-вторых? – игриво и в то же время требовательно спросила Паула, разрушая прелесть момента.

– Что? – Джордан непонимающе на нее взглянула.

– Рассказывайте дальше, – как будто в шутку велела Паула. – Во-первых, вы были юными и неопытными. А во-вторых?

– А, да… – Молодая женщина снова посмотрела на Филипа.

Он немного сощурил глаза, как бы говоря, что будет даже рад поведать их историю любопытным. Джордан поняла его и едва заметно кивнула.

Поняла! Тому, что время не лишило ее способности читать его мысли, он безмерно обрадовался. Паула перехватила взгляд мужа и, тоже обо всем догадавшись, плотнее сжала и без того тонкие губы.

Джордан вздохнула.

– А во-вторых, в наших отношениях не было и намека на пошлость. – Она посмотрела на Филипа, и он увидел на ее лице отражение тех чувств, которые с воспоминаниями вернулись и в ее душу. – Правда, ведь?

– Ладно, успокоили, – делая вид, что слова Джордан ее всего лишь забавляют, сказала Паула. – Мой муж был примерным непорочным мальчиком! – Она рассмеялась, запрокинув голову.

– Так-то! – вставил Том Хиллиард. – Я всегда говорил: ты его недооцениваешь!

– Расскажите же, что у вас были за отношения, – шутливо-капризным тоном потребовала Паула. – И где вы вообще познакомились? – Она нахмурилась – совсем не так, как обычно в отсутствие гостей, – шаловливо и с кокетством и легонько ударила мужа ладонью по плечу. – Филипа расспрашивать бесполезно.

– Правда, расскажите, – подключилась к разговору Барбара Хиллиард. – Раз уж сама жена просит и в вашей с Филипом истории не было ничего такого, что стоило бы скрывать…

Филип все это время молчал – сидел, скрестив на груди руки, и смотрел то на Джордан, то на Хиллиардов, то, реже, на жену. Ему вдруг представилось, что его напоенные солнцем и беспечной радостью воспоминания вот-вот облекут в слова, сделают достоянием толпы, даже французика и его бестолковой подруги, и захотелось сейчас же прекратить эту идиотскую болтовню, велеть Джордан молчать. Но он опоздал.

– Хорошо, расскажу, – в эту самую минуту произнесла она. – Если уж вы так настаиваете…

Филип посмотрел на нее и увидел в выражении ее глаз столько одухотворенности, что его страх моментально исчез. Как он мог усомниться в способностях восхитительной Джордан Майлз? Она обладала пропастью талантов и не могла, просто не могла привнести в их историю пошлости. Ни неверно подобранным словом, ни интонацией, ни взглядом. Филип осторожно, чтобы никто не заметил, вздохнул с облегчением.

– Филип отдыхал у нас в Вермонте, – начала Джордан, обведя всех, кто сидел за столом, дружески лучистым взглядом. – К нам каждое лето приезжали ребята из Нью-Йорка, Филадельфии, Вашингтона. Организация «Фреш айр», если кто-нибудь не знает, отправляет детей из мегаполисов на отдых в загородную местность.

– Вы из деревни? – с ехидцей, но невинно хлопая глазами, поинтересовалась Паула.

Джордан продолжительно на нее посмотрела и просто ответила:

– Можно сказать, да. У моих родителей ферма в Вермонте. В удивительно красивом месте.

– А-а, – протянула Паула. – Все понятно. В этом-то месте, на лоне девственной природы… – Она подмигнула Джордан якобы приятельски, но Филип ясно увидел блеснувшую в ее глазах ненависть.

Джордан тоже все поняла, но не растерялась и не пошла на попятный. Глубоко вздохнула, чуть склонила голову набок и произнесла тише, но увереннее:

– Только, прошу вас, давайте без грязных намеков. Если вам неприятно, я замолчу, но ведь вы сами попросили.

Паула вскинула руки.

– Нет-нет, продолжайте! Мне ужасно интересно, честное слово. Может, после вашего рассказа я даже лучше пойму своего мужа. Продолжайте, – повторила она, немного понизив голос.

Джордан пожала плечами.

– Что ж, хорошо.

Ее плечи… Филип почувствовал легкое головокружение. Когда-то именно в этих плечах таились для него все загадки женской прелести, они одни занимали его мысли, снились ему по ночам. Тогда эти плечи были хрупче и худее, но их форма, изгибы были точно такими, как раньше.

Джордан мечтательно улыбнулась, взглянула на Луизу, Артура, Уорренов, особенно выразительно посмотрела на Филипа – он все это время сидел в одной позе и молчал – и вновь заговорила:

– Филип сразу понравился нам всем: маме, папе, мне, даже моему брату Бэзилу. Не то что Фрэнсис, предыдущий мальчик. Тот важничал, кичился своими великими познаниями городской жизни, с Бэзилом умудрился даже подраться. Филип же воспитанностью и сдержанностью нас всех покорил. – Она опять посмотрела на Филипа, и ее губы, полные и свежие, как тогда, расплылись в улыбке. – Мы подружились. И весь тот месяц были постоянно вместе.

Их взгляды встретились, и под воздействием волшебных сил и он, и она перенеслись вдруг на восемнадцать лет назад. Филип очутился в той минуте, когда переступил порог светлого вермонтского дома впервые.

Джордан встретила его у двери такой же улыбкой. На ней было бледно-желтое коротенькое платье и плетеные шлепанцы. Необыкновенный блеск ее глаз мгновенно захватил Филипа в сладкий плен. Он немного стеснялся, когда называл ей свое имя. У нее горели щеки – наверное, тоже от смущения.

– И чем же вы занимались? – спросила Паула, и оттого, как неуместно и желчно прозвучал ее голос, Филип слегка поморщился. – Там у вас скорее всего не было ни кино, ни дискотек…

Джордан кивнула.

– Правильно. В кино нас возил на машине папа по субботам. А дискотеки… Танцевать нас вроде бы даже не тянуло… – Она пожала плечами и вопросительно посмотрела на Филипа. Тот ничего не ответил, пребывая в состоянии легкого транса. – Мы целыми днями гоняли на велосипедах, плавали в озере, загорали, о чем-нибудь друг другу рассказывали, – спокойно продолжила Джордан.

Филип слышал ее и не слышал. Ему ясно виделось, как они вдвоем сидят на заднем ряду в темном кинозале. Бэзил остался на улице играть в пинбол, мистер Майлз пошел с приятелями в бар… Показывают «Звездные войны», но он ничего не видит, не узнает никого из давно знакомых героев. В его ладони теплая рука Джордан, на щеке ее горячее дыхание. Их лица разделяет лишь несколько дюймов. С каждым мгновением расстояние становится все меньше и меньше… и вдруг исчезает совсем. Еще один жаркий поцелуй – как же долго пришлось его ждать! Наслаждение длится целую вечность, перемешивая явь с мечтой. Перед глазами темно, сердце бьется как бешеное, дышать уже почти нечем…

– Очень-очень интересно, – заметила Паула, снова нещадно разбивая иллюзорный мир Филипа. – Какими же байками потчевал вас Филип? О городских девочках, которых уже тогда с успехом охмурял?