Неотразимая графиня - Страница 47

В центре комнаты сидел Генри, поглощенный игрой с деревянным поездом.

Теперь ее сын.

Лия с трудом отвела от него взгляд, когда Себастьян представлял ее няне Генри, миссис Фаулер.

— Он прекрасно играет сам, — сказала Лия чуть позже, восхищаясь его светлыми, коротко остриженными волосами.

Его ноги поджаты, руки уверенно двигали деревянный поезд по путям; мальчик старательно подражал свисту паровоза. На его лице была написана упорная решимость, и Лия улыбнулась: он представлял миниатюрную копию Себастьяна, за исключением светлых волос.

Лия не хотела мешать, он настолько был увлечен игрой, что даже не поднял глаза, чтобы посмотреть, кто вошел.

Но Себастьян окликнул его.

— Генри! — сказал он, мальчик поднял голову, широко улыбнулся и, подбежав, обнял ноги отца.

Себастьян подхватил его и закружил, затем поставил на пол, а сам присел перед сыном на корточки.

— Ты помнишь, как я учил тебя приветствовать гостей?

Генри кивнул, бросив взгляд на Лию, его голубые глаза расширились.

— И ты помнишь миссис Джордж?

И снова Генри кивнул, но на этот раз после некоторой паузы.

— Пожалуйста, поздоровайся и поклонись, как я тебя учил.

Мальчик повернулся к Лие.

— Как поживаете? — спросил он тонким и не очень уверенным голосом и коротко поклонился.

Затем снова повернулся к отцу, почти спрятавшись за него.

Сердце Лии защемило от боли, но она улыбнулась:

— Очень хорошо, спасибо.

Себастьян погладил мальчика по голове.

— Ты хочешь, чтобы миссис Джордж осталась с нами? Она будет играть с тобой. Петь тебе песни. — Он посмотрел на Лию и подмигнул ей, затем снова обратился к Генри: — Мне также говорили, что она любит лягушек.

Брови Лии поднялись. Любит? Слишком сильно сказано! Она обожала лягушек и всяких подобных существ, в том случае если они находились на приличном расстоянии от нее.

Но когда Генри выглянул и взглянул на нее из-за плеча отца, его голубые глаза округлились, и она решила, что в состоянии полюбить лягушек чуть больше.

Генри взглянул на отца и кивнул.

— Что ж, очень хорошо, — вставая, сказал Себастьян. — Увидимся с тобой после твоего обеда.

Генри обнял отца за шею, затем снова вернулся к своему поезду. Лия смотрела на него минуту-другую, затем улыбнулась миссис Фаулер и вышла следом за Себастьяном из комнаты.

— Я думаю, вы не обиделись, что я не сказал ему, что мы женаты? — спросил он, пока они спускались на второй этаж.

— Нет, вовсе нет. Я думаю, это было бы слишком…

Себастьян ничего не сказал, и они спускались дальше на первый этаж. На лестничной площадке он остановился и посмотрел поверх ее головы.

— Если вы позволите, мне нужно просмотреть деловые бумаги. Вы же можете осмотреть дом. Гонг известит, когда придет время обеда.

Лия колебалась, затем протянула руку и дотронулась до его рукава.

— Себастьян…

Она почувствовала, как напряглась его рука под ее пальцами, и его взгляд ушел в сторону.

— Да?

— Я…

Она не знала, что сказать. Что она хотела, чтобы он не обращался с ней как с важным гостем? Чтобы они вернулись к фамильярности, которая установилась между ними во время приема в ее доме? Что она восхищалась им и хотела…

Она покачала головой и убрала руку:

— Не важно.

Его черты разгладились. Преодолевая последний пролет лестницы, он окликнул ее.

— Ваша комната внизу, рядом с холлом. Четвертая дверь слева.

Она стояла на лестнице, сжимая перила, и наблюдала, как он исчез из виду. А когда повернулась, чтобы найти свою комнату, то вспомнила, что хотела сказать.

Она хотела, чтобы он остался.

В следующие дни Лия почти не видела Себастьяна. Будь то завтрак, ленч или обед, она спускалась в столовую, надеясь, что увидит его там, но только получала информацию от дворецкого, что он поел, пока работал в своем кабинете.

И не получала приглашений от Себастьяна провести время с ним и Генри. Дважды она заходила в детскую днем, когда мальчик обычно играл, но ей сообщали, что Генри ушел на прогулку с отцом.

Похоже, ее новый муж решил дать ей больше свободы и независимости, чем она могла желать.

Решив наслаждаться своей новой жизнью, несмотря на то что Себастьян игнорировал ее, Лия нашла чем заняться. Хотя стояла середина октября, с каждым днем холодало, она уходила на долгие прогулки в лес, слушала, как осенняя листва шуршит под ногами, наблюдала, как белки прячутся при ее приближении.

Она брала чалую лошадь по имени Блубоннет из конюшни и объезжала окрестные луга и рощи, где нашла волшебной красоты озеро. Позже она узнала, что Блубоннет принадлежала Анджеле и была ее любимицей, и в следующий раз выбрала другую лошадь.

Однажды, когда дождь помешал очередной прогулке, она решила обследовать дом. Обходила этаж за этажом, заглядывая в каждую комнату, пропустив только спальни хозяина и хозяйки.

Когда она вернулась на главный этаж, собираясь пойти в музыкальную комнату и поиграть на фортепьяно, то обнаружила, что стоит перед кабинетом хозяина. Была вторая половина дня. Себастьян, должно быть, оставил Генри на попечение няни и уединился в своем кабинете.

Подозревая, что ее могут прогнать, если она постучит, Лия осторожно приоткрыла дверь и вошла. Себастьян не сидел за письменным столом, проверяя бухгалтерские книги или занимаясь какой-то другой работой, как он это делал обычно. Он полулежал на софе, на груди была книга, которую он читал.

Когда он не повернулся к ней, Лия прошла вперед и, скрестив руки на груди, остановилась и посмотрела на него:

— Добрый день, дорогой супруг!

Его веки поднялись, затем снова опустились. Закрыв книгу неспешным расслабленным движением, он сел.

Она опустилась на софу рядом с ним.

— Вы, кажется, говорили, что я не буду чувствовать себя одиноко в этом доме?

Он смотрел куда-то через комнату, не говоря ни слова, затем встал и подошел к столу. Это было похоже на отступление.

Лия последовала за ним, не позволяя ему заставить ее чувствовать себя прокаженной. Обойдя стол, она остановилась рядом с Себастьяном так близко, что ее юбки задевали подлокотник его кресла.

— Как я понимаю, вы решили не разговаривать со мной, пока я не приглашу вас в свою постель?

Он резко выдохнул, его ладони расправились на поверхности стола.

— Нет. — Он посмотрел на нее и улыбнулся. Или, скорее, попытался улыбнуться. Жалкая безнадежная попытка. — Я прошу прощения, если заставил вас так много думать обо мне. Я просто решил, что будет лучше для нас обоих, если я буду сохранять дистанцию.

— Потому что жалеете, что женились на мне?

— Вы хотите честный ответ?

На какую-то долю секунды Лия хотела покачать головой, но вместо этого кивнула.

— Да, я жалею, что женился на вас. — Он вздохнул, поднял руку и пригладил волосы. — Я думал, это верное решение — заставить сплетников сконцентрироваться на нас, а не на Йене и Анджеле. Дать мать Генри, сделать так, чтобы он прекратил спрашивать о ней. Сделать так, чтобы вы хотели меня, не отвергали мое ухаживание, как делали прежде.

Лия проглотила комок в горле и кашлянула. Себастьян спрятал лицо в ладонях, потер глаза, словно мало спал. И когда отнял руки, то она поняла, что так оно и есть, под глазами пролегли темные круги.

— Да, я надеялся, что разговоры о Йене и Анджеле сами собой сойдут на нет. И Генри так нужна мать. Но видимо, мне следовало прислушаться к вашим словам и выбрать кого-то другого. Потому что я устал… как я не пытался, но не могу смотреть на вас и не хотеть вас. Я не прошу вас проводить время со мной и с Генри, потому что как бы я ни желал насладиться вашей компанией, я понимаю, что буду хотеть вас и не смогу это скрыть.

Он откинулся на спинку кресла, взяв ее руку, свободную от перчатки, в свои. Погладил ее ладонь большим пальцем, сплел свои пальцы с ее пальцами. Лия затаила дыхание, стараясь успокоить кровь, которая внезапно взбунтовалась в венах.

Его ресницы опустились, когда он смотрел на их сплетенные пальцы, его голос был низкий и тихий.