Необыкновенные приключения капитана Шпарина (СИ) - Страница 7

─ Все приемники забиты… Разве в подвал? Схожу за ключами.

Шпарина отстегнули от стула и притащили в подвальный этаж. Длинный ряд металлических дверей с небольшими оконцами, забранными решетками. Вонь. Тускло горели светильники. Из окошек смотрели бледные лица.

─ Я, Палыч, скоро с ума сойду, ─ побрякивая связкой ключей, пожаловался Кесин. ─ В последнее время то черные, то красномордые, теперь второй день косоглазых водят. Ловят и водят. Ловят и водят.

─ Новые гости не скоро пожалуют, эти последние, ─ главный сержант заглянул в одно из окошек. ─ Авария у них на «Холме» серьезная. Так, что самое время заняться врагами внутренними.

Кесин остановился у последней двери.

─ Здесь эти, которых сегодня у озера прихватили. Куда б вашего засунуть? Может его в овраг, пока начальства нет?

─ Ты эти разговоры брось, Кесин! Инструкции забыл? Знаю я про твои художества. Смотри, попадёшься, пеняй на себя!

─ А вы?

─ Мне можно.

─ Почему мне нельзя? Это люди? Образины какие-то не нашенские. Вообще не пойму я, что происходит. Никто не понимает… Идешь, иной раз с ребятами по маршруту, вдруг накатит что-то, волосы дыбом, заледенеешь весь и не знаешь, чего хочется, то ли в землю зарыться, то ли на дерево забраться и завыть во весь голос. Вот парни и звереют.

─ Покайтесь, гады! ─ проревел Шпарин, впадая в яростное нецензурное мессианство. ─ Выродки, мать вашу и туда, и сюда… ─ он добавил ещё несколько очень плохих слов о близких родственниках сержантов и вспомнил чернокожего на березе. ─ Расисты! Воздастся вам на том свете за грехи ваши. Голыми задами на угольях будете сидеть, и черти, хари ваши противные, макать будут в ацетон вместо водки.

Последнее, что увидел Шпарин в ту секунду, был кулак главного сержанта.

Голова Шпарина стучала по ступенькам лестницы и, страдая от боли, он думал не о том, что сейчас она расколется, как орех, а о том, что эти сволочи, сдерут ему вместе с волосами всю кожу с затылка и на кого он тогда станет похож.

Тащили его наверх за ноги, препираясь о преимуществах и превратностях службы в охранных отрядах.

─ Не, буду подавать рапорт о переводе, ─ бубнил средний сержант. ─ Отправьте меня обратно в корпус.

─ Дурак ты, Кесин, ─ ворчал главный сержант. ─ Где такую службу найдешь? Год за три, как на войне.

─ Так война идет, непонятно с кем, против кого.

─ Какая война, Кесин?

─ А ящерка из второго квадрата? Зубья с мою руку. Сожрала троих пока не загнали в болото. Утопала, завывая так, что мороз по коже. Ребята натуральным образом обоссались.

─ Жалование армейского капитана.

─ А самолет? Бомбы бросил, питомник порушил, обезьяны взбесились, кусались, самцы гонялись за женщинами.

─ Кормежка бесплатная.

─ А конники в одёжах из шкур, с луками-копьями?.. Перебили половину девятого взвода, пока самих не постреляли.

Сержанты вытащили Шпарина наверх и бросили возле клетки с медведем.

─ Я знаю, где его пристроить, ─ сказал главный сержант. ─ Будет ночевать с «мишей».

─ В клетке? Он его сожрет.

─ Рядом. Неси из пыточной оснастку.

Смеркалось. Жизнь на Базе затихала. На небе появились звезды. Шпарин, задрав гудящую голову, высматривал знакомые созвездия.

«Большая Медведица… вот она, а вон созвездие Ориона. В конце лета Орион появляется в этой части звездного неба. Точно. Я на Земле. Но вот где?».

─ Почему ваш флаг в штабе? ─ спросил Шпарин. ─ Флаг должен гордо трепетать на свежем ветерке. У вас он, мне представляется, черного цвета, с черепом и костями и место ему на верхушке самой высокой березы.

─ Убь… Убь… ─ простонал главный сержант. ─ Я тебя сейчас убью.

Вернулся Кесин, волоча за собой что-то длинное и звенящее.

─ Так, как у вас с верой? ─ Шпарин вернулся к теме покаяния. ─ А также с нежностью и любовью к ближнему?

─ Заткнись! ─ главный сержант надел на Шпаринскую шею металлический обруч с цепью.

─ Решил удавить? ─ Шпарин замотал головой. ─ Избавиться от свидетеля гнусных деяний?

Главный сержант щелкнул замком на обруче и подергал цепь.

─ Прошляпил такого важнючего шпиона. И где? В самом штабе! Как повлияет это событие на дальнейшую карьеру главного сержанта Супонева или как там его на самом деле…

─ Никак не повлияет… Залез, гад, в сейф-ф-ф… ─ наваливаясь на Шпарина, забрызгал слюной главный сержант, собираясь и в самом деле его придушить.

─ Недоглядели, господин главный сержант! ─ засуетился Кесин, просовывая руки к горлу Шпарина. ─ Палыч! Палыч!? А давай я? Давай я?

─ Убивают! Безвинно-о!.. ─ заорал Шпарин, отбиваясь ногами от лежащих на нем сержантов. ─ Карау-уул!.. Караул, в ружье! Враги среди нас! Шпионы-ы-ы!..

Вопли Шпарина, отражаясь от стен зданий в вечернем прохладном воздухе, гулко загуляли по Базе. Из казармы напротив штаба выскочил офицер.

─ Чего-чего?.. ─ главный сержант встрепенулся, бросил Шпарина и поднялся с колен. ─ Замолчи…

─ Что вы делаете, главный сержант? ─ подбегая, закричал офицер. ─ Немедленно прекратить! Забылись? Оставьте его! Завтра прибывает из отпуска командир. Я доложу о вашем поведении, главный сержант!

─ Есть, лейтенант! ─ пробормотал Супонев. ─ Так точно!

Офицер вернулся в казарму.

─ Литеха ─ козел! ─ сказал Кесин.

─ Довыпендривается, ─ сказал Супонев. ─ Этот Осинкин.

─ Хоть один нормальный человек… ─ задыхаясь и кашляя, просипел Шпарин. ─ Нашелся…

─ Ну ты и сволочь! ─ сказал главный сержант.

─ Я? Я сволочь? ─ изумился Шпарин.

─ Завтра тебе все равно финдец придет. Так, Кесин, протаскивай цепь через клетку, замок вешай с той стороны, чтобы писака не добрался. Вот так. Всё, порядок.

─ Устал я, сержант, сегодня, как собака. Кстати, бывший помначштаба изволили оставить некоторый запас. Так, что приглашаю, закуска найдется.

«Ублюдки».

Шпарин подергал скованными руками цепь. До клетки меньше метра. Медведь лежал рядом, на боку и, просунув сквозь прутья лапу, пытался дотянуться до соседа, делая это осторожно, словно играя, так, что Шпарину было совершенно не страшно.

─ «Пожрать нету?»

─ Нету, ─ Шпарин вздрогнул. ─ Это ты сказал?

Медведь побренчал цепью.

«Показалось».

─ Ну, что, тёзка, судя по их замашкам, похоже, мне и правда завтра «кирдык» придет, – пожаловался Шпарин медведю и тоскливо посмотрел в ночное звездное небо.

Шпарина похлопали по плечу.

Он повернул голову.

Медведь все-таки дотянулся до него.

─ «Не боись, братан! Прорвемся! ─ пронеслось у Шпарина в голове. ─ Мы их порвем! Тебя, как зовут?».

─ Отвали, зверюга! ─ заорал Шпарин.

Медведь засопел, убрал лапу и уполз в дальний конец клетки.

«Схожу с ума! Слетаю с катушек…».

─ Спокойной ночи! ─ на всякий случай пожелал Шпарин медведю. Уснуть на голой земле с разбитой головой, скованными руками и хомутом на шее не получалось. Разглядывая ночное небо с яркими звёздами, Шпарин думал о том, что бы делал сейчас, не пойди он сегодня в этот треклятый лес. Может быть, сидел на лавке у дома и беседовал после нескольких рюмок чая с соседями о политике. А может кувыркался на скрипучей деревянной кровати без сна и мечтал. Или всё-таки уехал в город и засел, наконец, за новый роман?

И только начал подремывать, баюкая боль, как послышались голоса, из штаба чуть ли не в обнимку вывалились оба мучителя. Сон сняло, как рукой.

─ Где тут неугомонный наш? ─ весело сказал главный сержант. Казалось, он забыл о распухшем носе и недавнем инциденте. ─ Жаль водочки не прихватили. Хочешь? Последнее желание ─ закон! Кончились твои шпионские игрища.

─ Так я принесу, ─ Кесин хихикнул. ─ Щас сбегаю. Главный сержант сегодня добрый.

─ Помянули лейтенанта? ─ спросил Шпарин.

Били его ногами недолго, но сильно.

Короткой потной ночью снились кошмары. Запомнился лишь один, последний, где измученный Шпарин скачет верхом, цепляясь за рога розового муфлона. За ним гонится тоже верхом, на медведе из клетки, главный сержант, размахивая цепью с обручем, как арканом. Все действо происходит на плаце, разрисованным желтыми трехугольниками. Плац полон молчаливых зрителей в военной форме. «Не уйдешь! ─ орёт Супонев, одетый в средневековые доспехи. ─ Все равно достану!». «Рога от дохлого муфлона», ─ Шпарин, не оглядываясь, показывает ему фигу. Среди зрителей стоят плечом к плечу Додоня и Кесин. Кесин целится в Шпарина из снайперской винтовки. «Погоди, так вернее, ─ говорит Додоня, поднимая гранатомет. ─ Не будет мучиться». Кесин стреляет первым. Шпарин вместе с муфлоном кубарем катятся по бетону. «Финита», ─ говорит главный сержант, оборачиваясь к зрителям. Три солдата, в таких же, как у Супонева доспехах, крючьями утаскивают мертвого муфлона. Зрители молча опускают большие пальцы рук вниз. «Рога теперь наши. Жри, «миша», заслужил, ─ показывая на Шпарина и снимая с медведя конское седло, счастливо произносит Супонев. ─ А ты говорил: «никогда не говори никогда».