Необыкновенные приключения капитана Шпарина (СИ) - Страница 22

Шпарин доставал из сейфа бумаги, просматривал и кидал на пол.

«Досье настоящего Шпарина здесь, конечно, нет. Как хотелось бы взглянуть! Где документы? „Корочки“! Мне нужны его „корочки“. Удостоверение. Насколько я знаю, документы перед уходом сдают. А двойника перебрасывали отсюда. Значит, они должны быть здесь. Оправили в архив? Или они в „секретной части“? Посмотрим в другой секции. Быстрее… Так, посмотрим внизу. Женская помада. Древака что-то говорил о ней капитану…».

Шпарин покрутил багровый цилиндрик и бросил в сейф.

В объемистой кожаной папке находились сине-красно-черные удостоверения. В каждое был вложен плотный листок с фотографией. Шпарин нашел удостоверение двойника.

«У нас с ним одно лицо, но у двойника глаза наглые. Наглющие, просто хамские».

Лист из тонкого картона на первый взгляд не представлял из себя ничего примечательного. «Карточка движения». Графы с цифровыми кодами удостоверений: прибыл ─ убыл, сдал ─ получил. Все подписи в графах: сдал ─ убыл. Судя по девяти остающимся в папке удостоверениям, девять агентов находились на задании и он в их числе. Графы одной из карточек «прибыл, получил» были заполнены. Само удостоверение отсутствовало.

«Лицо девушки кажется знакомым. Блондинка. Темно-синие глаза. Короткие волосы… Три женщины. Пятеро мужиков. Девушки очень и очень ничего себе. Милые мордашки. Где они, что с ними, живы, работают, убиты, об этом знает только Древака. Мне какое дело? ─ Шпарин рассовал по карманам трупа часть удостоверений агентов. ─ Если опять оживет ─ ему не выкрутиться. Остальные уничтожу. Пусть поломают головы».

Шпарин снял штык-нож, вытер платком автомат, бросил рядом с телом капитана, зашел в туалет, помучился, но порезал удостоверения на мелкие кусочки, кинул в унитаз и спустил воду. Прокрался на первый этаж, осторожно выглянул из двери и вышел на крыльцо штаба. Штык-нож полетел в кусты жасмина.

«Никого и тополиный пух. Медленно иду на плац. Прогулочным шагом. Если повезет ─ улечу. А Инга?».

Шпарин с тоской оглянулся на госпиталь.

«Другого случая может не представится. Останусь ─ расколят и что со мной будет? Спалят в печке. Но я, же вернусь?».

Шпарин скрипнул зубами, ускорил шаги, подходя к плацу, вытянул из-за ремня ненавистный берет с помпоном и нахлобучил на голову.

«Вот, кажется, моя счастливая лошадка».

─ Полетное задание? ─ показывая удостоверение, строго спросил Шпарин у лейтенанта в новехонькой черной кожаной форме с сине-золотыми погонами, наблюдающего за погрузкой. Головного убора на летчике не было.

─ Летун второго класса лейтенант Дремов. Сейчас закончим и в Боровск, ─ не глядя на удостоверение, пробасил, отдавая честь, зеленоглазый вертолетчик. Отдал честь своеобразно, хлопнув кулаком по груди.

─ Вам куда? ─ как таксист спросил лейтенант.

─ Губернаторск.

─ Из комиссии?

─ Нет, ─ ответил Шпарин, посматривая в небо. ─ Срочное дело. Отпуск.

─ А-а!.. ─ лейтенант улыбнулся. ─ Не только срочное, но и очень хорошее.

─ Давай поживее! ─ посмотрев на часы, крикнул летчик солдатам грузящим в вертолет деревянные ящики. ─ Из Боровска улетите быстро. Из Боровска каждый час какой-либо борт идет на Губернаторск. А если к вам попадешь, ─ бывало и по два дня сидели. Поганые места. Как ни прилетишь ─ всегда что-нибудь происходит.

─ Это точно, ─ сказал Шпарин, смотря в небо.

«Не хватало появиться Древаке и конец путешествию».

Левая нога начала выбивать дробь по бетонке плаца.

«Иду вразнос. Нервы сдают. А сколько можно? Двое суток непрерывного сумасшествия плюс сегодняшняя веселая ночка. Милый доктор Евпахов, повар Давкин. Убийство. Инга! Я постоянно думаю о ней, на автомате делая остальное и никуда от этого не деться».

─ Миша-а! ─ услышал он женский голос, с которым уже бы не спутал никакой другой.

Бегущая женская фигурка в розовом халатике среди тополей, на краю плаца, рядом с вертолётом.

«Инга!».

Шпарин сделал несколько шагов навстречу.

─ Миша! ─ сказала девушка, заглядывая ему в глаза, так глубоко, что Шпарину стало не хватать воздуха.

─ Миша! ─ повторила она, хватая его за рукав. ─ Сбегаешь? Два года… Зачем ты это делаешь? Неужели это нельзя было сделать завтра, послезавтра или вообще никогда не делать? Что с тобой? Зачем?

Заплыв далеко в море и поймав открытым ртом случайную приличную волну, Шпарин однажды тонул. Сейчас происходило то же самое. Медленное погружение в темное, темно-синее море, полное слез.

Отчаянный поиск нужных слов.

─ Капитан, заканчивайте, ─ раздался бас лейтенанта. ─ На борт.

─ Инга! ─ прошептал Шпарин, пряча лицо в волосах девушки. Нужных слов не было. ─ Инга!..

─ Шпарин!? Ты что? ─ Инга оттолкнулась от него, как от стенки, улыбнулась, вытирая слезы, и пошла прочь, постукивая каблучками по шевелящемуся от пуха бетону.

─ Жена? ─ спросил вертолетчик.

─ Нет!

─ Женат?

─ Нет!

─ Что не берешь с собой? Такую не отпускают!

─ Обстоятельства, ─ сказал Шпарин, глядя вслед согнутой фигурке, обхватившей себя за плечи. ─ Пока неразрешимые. Понимаете, если поймать всех кошек, каких я видел в жизни и, выражаясь фигурально, засунуть мне в душу, и они начнут там скрестись, это примерно и будет то состояние, в котором я сейчас нахожусь.

Шпарин всмотрелся в лицо вертолетчика.

─ А я вас помню. Легионер. Теперь пилот. Стояли недавно вместе перед аутодафе. Ну, точно. Нос с горбинкой, зеленые глаза, рыжие волосы. Запоминающаяся внешность.

─ Мало ли кто с кем стоял рядом, всех не упомнишь, ─ вертолетчик отвернулся. ─ На борт! Штурман в машине, бортмеханик отсутствует по уважительной причине.

Шпарин забрался в вертолет, уселся на откидное сиденье и пока летчики запускали двигатель от нечего делать толкнул ногой ближайший к нему длинный ящик. Без маркировки. Из плохо обработанных досок. Едва закреплённая крышка ящика сдвинулась и Шпарин увидел ряды аккуратно уложенных ровных палок с металлическими наконечниками. Вскрыл другой. Сорвал крышку у короткого ящика, здесь находились переложенные тканью обоюдоострые мечи в ножнах.

«Очень интересно. Мастерские у них тут что ли? И куда мы всё везем?».

Шпарин надел наушники и прислонил нос к иллюминатору.

Двигатели шумно набрали обороты, корпус вертолета прекратил вибрировать и База медленно ушла из-под ног.

«Никаких запросов, никаких переговоров с наземными службами. Ладно, их здесь может и нет. Но в этом, как его, Боровске они обязаны быть. Полное радиомолчание. Просто взяли и полетели. Флуктуация, кавитация, турбуленция. Хотя кавитация не из этой оперы».

Сплошной лес. Дым от пожара уже не поднимался вверх, потерял силу и стелился понизу.

Через несколько минут справа появился комплекс, окруженный антенными полями. Ряды гигантских овальных зеркал и проволочных катушек на треногах уходили за горизонт. Прямоугольники пожарных машин под зеркалами казались букашками. В антенных полях стремились к небу белые башни. В центре круга из башен пульсировал стекловидный прозрачный кокон. Внутри кокона бесновалась оранжевая масса, кипела и набрасывалась на стенки. Верх одной из высотных башен развален. Из пролома выглядывал кусок раскаленной спирали и фыркал желтыми искрами.

Вертолёт ушел левее, солнце вышло из облаков и ударило по глазам.

«Холм», проклятый «Холм»! И почему его не разнесло совсем? Нет, подождите, Михаил Иванович, здесь вы не правы. Идейка оформилась, не до конца, но всё же… «Холм» единственный путь домой. Когда-нибудь я доберусь до него. Одному не справиться. На север через юго-запад. С Базы куда угодно, затем обратно. Пусть пока постоит на месте».

Шпарин положил руки на колени, опустил голову и под невесёлые мысли, и рев турбины незаметно задремал.

Он очнулся, когда вертолет резко дернулся, провалился вниз, начал делать разворот и пошел на снижение. Шпарин прильнул к иллюминатору. Мимо них параллельным курсом проскочил такой же вертолет, с таким же бортовым номером.