Неизданный Федор Сологуб - Страница 46
Изменить размер шрифта:
8
ОРЕЛ И СОВА
Из дальних странствий возвратясь,
Орел застал большие перемены:
Где возвышались замковые стены,
Теперь развалины и грязь,
И вместо прежних сладких арий
Он слышит кваканье болотных тварей.
Премудрую Сову Орел спросил
(Он, видно, не читал газеты):
— Скажи, кто эти стены повалил?
Кто сбросил все мои портреты? —
Сова ему в ответ: — Орел, поверь,
Низы не так, как прежде, слабы:
Орлы царили встарь, — теперь
Повсюду правят Жабы.
9
ПАРАЗИТЫ
В одну страну явился паразит.
В короткое развел он время
Большое племя,
И стал на всю страну он знаменит.
Его названье в стих пускать негоже.
Но всяк о нем кричит.
Умы и совести тревожа.
— Как у меня их много завелось! —
— И у меня немало! —
— Не поздоровится, небось:
Одна всю ночь меня кусала! —
— А я уж как от них терплю:
Ни ночь, ни день не сплю! —
— Собрать бы их, да всех под сапожище! —
— То не поможет, — говорит
Заехавший из дальних стран, буржуй на вид:
— Одно есть средство — жить почище, —
Когда бранят взволнованной толпой
Сосущих кровь из наших жилок,
Мне хочется сказать: — Возьмите хоть обмылок,
Умойтесь вольною водой.
10
ПИОНЕР-ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
У совгражданки муж был инженер,
А сын — хороший семилеток.
Всегда иметь приятно деток,
Притом же сын был красный пионер.
Мы взяли мужа лишь для рифмы,
Чтоб не сказали, что слагаем миф мы,
И про него
Не будет в басне ничего.
Однажды в воскресенье
Увидела совмать ребенка своего
В великом восхищеньи,
И спрашивает: — Милый мой,
Да что с тобой? —
— Я председатель был, провел я комсобранье! —
— За что же пало на тебя избранье?
Ты всех умней? —
— Ну, нету:
Считают умницей Подгузкину Совету. —
— Так всех бойчей? —
— Нельзя бойчей быть Лимонада Вцика —
— Ну, всех сильней? —
— Сильнее всех Плевков Гвоздика. —
— Скажи ж мне, милый, почему
Ты избран был. В догадках я теряюсь, —
— Да очень просто, мама: потому,
Что послушаньем отличаюсь. —
Ты, пионер, запомни тот урок,
С ним век свой проживешь недаром:
Послушен будь, — настанет срок,
Тебя назначат комиссаром.
11[86]
САДУЛЕВЫ ДУЛИ И СВИНЬИ
Стоит перед судом Садуль.
Чего ж он ждет? Чего он просит?
Да нет, он сам принес мешочек дуль,
И буржуазным свиньям их подносит.
Честит он Мильерана, Клемансо,
И заскрипело колесо
Военно-судного процесса.
С Садулем что поделаешь? Ни беса,
И свиньям дуля не вкусна.
Тень Клемансо для них нужна.
Конечно, для Садуля
Давно готова пуля,
И не одна.
Да как судить его! Что надо свиньям прятать,
Он на суде разворошит.
Его со смертью не сосватать.
А буржуазным свиньям будет стыд.
Садуля трудно схряпать, — свой сломаешь хрящик,
Да так, что и не зачинишь.
Не лучше ль отложить
Все дело в долгий ящик,
Да и молчок.
А русский мужичок
Наивно рассуждает:
— Не тронь дерьма, не завоняет.
12[87]
СВИНЬЯ И СВИНЬИ
Жил в древности подлец, по имени Свинья.
Чем осрамился он, не знаю я.
Известно только то, что судьи порешили
Предать забвению, как пакостные были,
Его презренные дела,
И с той поры ко всем, имевшим гнусный норов,
Свиная кличка перешла.
Жил в том же городе какой-то боров,
И осрамился он: хозяйское дитя
Загрыз и съел, не с голода, шутя,
И стали звать его свиньею.
Потом и всех его детей
Прозвали кличкою такою.
Нет правды у людей!
Один лишь виноват, какая же причина,
Что мясо правнуков известно, как свинина?
Ведь если есть на свете Леф,
Не каждый из людей иль Каин, иль Азеф.
13
СОЛОВЕЙ И ОСЕЛ
Распелся Соловей над белой вешней Розой.
На ту беду в кусты пришел
И заревел на Соловья с угрозой
Большой Осел:
Он был один из тех, вы знаете, уродов,
Которые всегда позор своих же родов.
— Зачем поешь? О чем поешь?
Ослам к чему же роза?
Небось, нам песенки не заведешь
О крепком запахе навоза!
Поешь, как плачешь, ты, — с каких таких причин?
С ума, островитянин, спятил?
Послушай, как долбит, как славит стук машин
Поэт наш пролетарский, Дятел!
Ты на носу бы зарубил.
Что сладких буржуазных арий
Не должен слушать пролетарий.
И о цветах, как видно, ты забыл.
Какие воспевать прилично! —
Заголосил
Осел усердно, зычно,
Но все ж не очень гармонично.
Как быть теперь тебе, мой бедный Соловей,
Да и тебе, пленительная Роза?
Бояться ли речей
Любителя навоза?
За Розу и за Соловья
Ослу отвечу я:
Конечно, бесполезна Роза,
Но кто ж, Осел, сказал, что пролетарский нос
Так жаден к прелестям навоза,
Что нюхать ни за что не станет вешних роз?
Ведь этак рявкнешь ты, пред хлебной стоя лавкой:
«Зачем так ситный бел?
Пусть белый хлеб буржуй бы ел,
А ты, рабочий, черный чавкай!»