Неизданный Федор Сологуб - Страница 31
Изменить размер шрифта:
201
В жутких санках мы укатим
Из темницы бытия.
Горькой смертью мы заплатим
За свободу, милая моя.
Ты спокойна, ты свободна,
Я пока еще живу
Жизнью тусклой и холодной.
Безобразным бредом наяву.
Я приют последний строю,
Сожигаю старый хлам.
Час придет, — ночной порою
Смертный хлеб разделим пополам.
202[60]
Как пловец в прозрачном синем море.
Кто плывет в лазури голубой,
Под луною наг, в ночном просторе
Рассыпая маки пред собой?
Вот окно, — туда он путь наметил,
Где Психею забаюкал сон.
Весь покой от лунных сказок светел,
И мечтой любви заворожен.
Легкий гость из горнего эфира
Взял Психею, — мчаться далеко,
И Психея на плече Зефира
Улыбнулась нежно и легко.
Здесь покровы сброшены на ложе,
Там летит она, обнажена.
Ворожа над нею, не тревожит
Ясных грез бесстрастная луна.
Горячо плечу плечо Зефира,
И мечтать ей сладко: — Я лечу
Далеко от пасмурного мира,
И земных оков я не влачу. —
И поют торжественные хоры,
И сияет радостный чертог,
И стремятся ей навстречу Оры
Возвестить, что близок светлый бог.
203
Не жалей о днях минувших,
Так печально обманувших
Простодушные мечты.
Здесь над нами не сияли
Некрушимые скрижали
С лучезарной высоты.
Нимбы здесь не загорались,
Светлой славой не венчались
Здесь святые никогда,
И на всем земном просторе
Вечно слезы, кровь и горе,
И томление стыда.
И последнее спасенье —
Над унылым смрадом тленья
Смерти острая коса.
Только там в мирах нетленных,
Над обителью блаженных,
Безмятежны небеса.
204
Ликующей в мирах Любви
Святая, пламенная сила,
И здесь, в сердцах людей, живи,
Как в небе движешь ты светила.
Пренебрегающий тобой
Хотя б по воле Аполлона
Напрасно спорил бы с судьбой.
Ослушник вечного закона.
И только тот, кто верен был
Внезапностям твоих велений,
И в самой смерти сохранил
Обетованье возвращений.
205[61]
Нам, людям, справедливости не надо,
Нам, людям, сердце чуткое дано,
И пламенным душа пристрастьям рада,
Когда все в жизни трудно и темно.
Мы к ближнему подходим, испытуя,
Чем он живет, что верного в нем есть,
И вот наш друг, — о малом не враждуя,
Обиды все должны мы перенесть.
Но прав ли он надменно и сурово,
А сердце холодней арктического льда.
Тогда обрушим пламенное слово
На эту правду, лживую всегда.
Так ты жила и чувствовала живо,
И сквозь века еще пленяешь нас
Ты, слова не промолвившая лживо,
Несчастная Жюли де Леспинас.
206[62]
Когда-то мудрый д’Аламбер
Успехи армии немецкой
Приветствовал. Какой пример
Для нашей проповеди детской!
А за примером и урок.
О чем, о чем же мы мечтали,
Когда и Запад и Восток
Мы на восстанье разжигали?
Не ты ли, милый Мопассан,
Нам показал судьбой ужасной.
Что бунтом Франции был дан
Подарок грозный и опасный?
На девятнадцатый весь век
Легла густая тень паденья,
И стал добычей человек
То пошлости, то вырожденья.
207
Играет солнце на восходе,
Земной предсказывая рай.
Душа, стремись опять к свободе
И, беззаботная, играй.
Настанут тяжкие мгновенья,
В полях отяготеет зной.
Работай до изнеможенья,
Чтобы воздвигся рай земной.
Вот запылает на закате
Заря на ложе из углей.
Ты, умирая, об утрате
Земного рая не жалей.
208
— Земля мила, хоть и сурова,
Ну, а каков-то будет рай?
— Увидишь правду без покрова,
Лишь поскорее умирай. —
— Но самовольство в бездну ада
Влечет кратчайшей из дорог. —
— Да, в жизни все изведать надо.
Конец путям укажет Бог. —
— А если там ни адских стонов,
Ни райских ликований нет? —
— Все не беда: сто миллионов
Промчится над вселенной лет,
И повторится вновь все то же,
Такие ж небо и земля.
Все, что могильный червь изгложет.
Возникнет, Господа хваля, —