Неистовые джокеры - Страница 11

Подошел Кертис, его метрдотель и правая рука, с десятком плотных плакатов под мышкой. Это был высокий и стройный темнокожий мужчина с седыми волосами. Сегодня вечером, облаченный в смокинг, он будет неотразим. Сейчас же, одетый во фланелевую рубаху и поношенные джинсы, Кертис казался просто задерганным.

– На кухне творится черт-те что, – без предисловия заявил он. – Поль утверждает, что Мириам испортила его фирменный соус голландез, и грозится скинуть ее с террасы. На кухне случился небольшой пожар, но его уже потушили. Ничего не сгорело. С ледяными скульптурами задержка. Сегодня утром шестеро наших официантов позвонили и сказали, что заболели. Карнавальная лихорадка, как я это называю, осложненная тем обстоятельством, что на этих приватных вечеринках никто не дает никаких чаевых. Щедрая премия может способствовать чудесному исцелению. Уже есть традиционные слухи о том, что будет Золотой мальчик, и я уже получил три звонка от гостей, которые во что бы то ни стало желали сообщить, что, если он здесь появится, они не придут. Да, еще звонил Проныра Дауне – с требованием пригласить его, иначе журнал «Тузы!» никогда больше не упомянет наш ресторан на своих страницах. А у вас как дела?

Хирам вздохнул и провел рукой по лысине – этот нервозный жест остался с тех времен, когда у него еще были волосы.

– Скажи Проныре, что я позволю ему прийти, если их редактор в письменном виде поклянется никогда больше не упоминать наш ресторан на своих страницах. Найми шесть временных официантов – нет, лучше десятерых, они не такие вышколенные, как наши постоянные. Что касается Поля, за него я спокоен. Он пока никого еще ниоткуда не выкинул.

Он двинулся к своему кабинету. Метрдотель не отставал от него ни на шаг.

– Все когда-то случается в первый раз. А что с Золотым мальчиком?

Хирам фыркнул.

– Эти разговоры ходят каждый год, но он так ни разу и не появился. А если появится, я лично разберусь с его обедом. Это схемы размещения?

Кертис передал ему плакаты, которые держал под мышкой.

– Я позвоню Кельвину и проверю, как там ледяные скульптуры, – сказал он.

Уорчестер отпер дверь своего кабинета.

– Выкину, ей-богу, выкину! – бушевал на кухне Поль Ле Барре. – Будешь лететь и думать, как правильно готовить голландез! Может, даже что-нибудь придумаешь, если только раньше не разобьешься всмятку!

Хирам поморщился.

– Да, займись, пожалуйста, – сказал он метрдотелю. – И будь так добр, попроси кого-нибудь приготовить мне легкий завтрак. Пожалуй, омлет. С помидорами, луком, беконом и сыром.

– С чеддером?

– Разумеется. Из четырех яиц. К нему жареный картофель и стакан апельсинового сока. Потом чашечку чая. «Эрл грей». Бисквиты есть?

Метрдотель кивнул.

– Прекрасно. Три штучки. Я на ногах не стою от голода. – После того как Хирам пускал в ход свою силу, ему всегда страшно хотелось есть. Доктор Тахион говорил, что это как-то связано с расходом энергии. – Скоро Энтони должен подвезти мне чистый костюм. Я тут ввязался в одну заварушку на Фултон-стрит. Пошли кого-нибудь в вестибюль встретить его. – Уорчестер закрыл за собой дверь.

В стену над его столом был вмонтирован двадцатишестидюймовый цветной телевизор. Хирам уселся в огромное, изготовленное на заказ кожаное директорское кресло, от которого пахло так, как может пахнуть в салоне какого-нибудь старинного и очень престижного английского клуба, запустил встроенный спинной массажер, разложил перед собой на столе из черного ореха схемы размещения и ткнул пультом в направлении телевизора. Экран замерцал, и появились Уиллард Скотт[4] с лосиными рогами и Соколица. Разговор шел о джокертаунском шествии. Хирам выключил звук. Телевизор был для него чем-то вроде видеообоев, которые поддерживали связь с внешним миром, – но шум отвлекал его.

Бросив последний взгляд на сногсшибательный костюм Соколицы, Уорчестер принялся просматривать схемы размещения гостей.

– Два изменения, – произнес он. – Мистраль пересадим вот сюда, у выхода на террасу. Если поднимется ветер, она позаботится об этом. Тахиона поменяем местами с Кройдом. Если посадить нашего доктора за один стол с Фортунато, под перекрестным огнем погибнут невинные.

– Превосходно! – отозвался Кертис. – Еще шесть столов на тот случай, если появится кто-нибудь непредвиденный?

На ежегодный банкет по случаю празднования Дня дикой карты рассылались официальные приглашения, и ответ считался хорошим тоном, но некоторые тузы хранили свои имена в строгой тайне, а другие пока еще не заявили о себе публично, тем не менее вход на вечеринку для них был открыт, и с каждым годом очередь желающих попасть на нее, продемонстрировать свой талант, становилась все длиннее и длиннее.

– Лучше восемь, – последовал ответ после минутного раздумья. – Сегодня ведь сороковая годовщина. – Он снова бросил взгляд на телеэкран. – Да, и еще одна деталь. – Он взял в руки верхний в стопке листок и сделал какую-то пометку. – Вот так.

Метрдотель взглянул на схему.

– Соколицу посадим рядом с вами. Очень хорошо, сэр.

– Я тоже так думаю. – Хирам мягко улыбнулся, так как был очень доволен собой.

– Ледяные скульптуры доставят в течение ближайшего часа.

– Превосходно. Дай мне знать, когда их привезут.

Кертис закрыл за собой дверь. Уорчестер откинулся на спинку кресла, посмотрел на экран телевизора и переключил канал. Линда Эллерби[5] на ступенях «Могилы Джетбоя» брала интервью у Ксавье Десмонда. Он с минуту посмотрел, как беззвучно шевелятся их губы. Затем программу прервал выпуск новостей. Что-то случилось с Плакальщиком – на экране появилась его фотография в желтом костюме. Славный малый, но одевается почти так же скверно, как доктор Тахион.

Хирам нахмурился и задумчиво сложил руки домиком. Он обо всем позаботился. Вечеринку ждет оглушительный успех, она станет событием года. Казалось бы, нет повода для тревоги, но…

Это все та стычка на рыбном рынке – он никак не мог выбросить ее из головы. У Жабра какие-то неприятности. Он нуждается в помощи. Уорчестеру нравился старый джокер. Они уже добрый десяток лет вели совместные дела, и «Козырные тузы» даже оплачивали обучение его сына.

Необходимо выяснить, что происходит, только следует обойтись без личного участия, упаси бог; он ведь ресторатор, а не сыщик. Однако ему известны нужные люди, многие из которых были у него в долгу. Пожалуй, настало время воспользоваться этими связями.

Хирам отыскал в роскошной записной книжке телефон доктора Тахиона, поднял трубку и набрал номер. Долго никто не отвечал. Хирам терпеливо ждал: такисианин был известный соня. Наконец он сдался. День дикой карты каждый раз становился для Тахиона тяжелым испытанием. Нередко доктором овладевали приступы самобичевания и жалости к самому себе, которые гасились исключительно коньяком. Сегодня была сороковая годовщина, так что приступ мог оказаться особенно острым. Впрочем, данные обстоятельства не помешают доктору Тахиону появиться на банкете вовремя; тем не менее Хираму хотелось, чтобы кто-нибудь занялся этим делом незамедлительно.

Он на минуту задумался. Сенатор Хартманн, его добрый друг, несомненно, предоставит в его распоряжение кого-нибудь из министерства юстиции, но вмешивать в это дело правительство – долго и хлопотно. Фортунато может помочь… а может и отказать.

Стоило перелистать записную книжку, проглядывая имена, и нужное немедленно нашлось: «ДЖЕЙ ЭКРОЙД. Частные расследования и деликатные поручения».

Хирам с улыбкой придвинул к себе телефон и набрал номер. Экройд снял трубку на пятом гудке.

– Еще слишком рано, – пожаловался частный сыщик. – Отвяжитесь.

– Вылезай из постели, Щелкунчик, – весело сказал Хирам, зная, что Джей будет недоволен. – Кто рано встает, тому бог подает, а сегодня вечером ты сможешь рассчитаться за свой ужин, если можно так выразиться.

– Нет уж, одним ужином ты от меня не отделаешься, – пробурчал Экройд. – И не называй меня Щелкунчиком, черт побери!