Нечисть, нежить, нелюдь - Страница 54

Я упала, сначала на колени, а потом на бок, ощутила у себя под щекой холод мостовой. Кричал Рион, только вот звуки выходили уж больно растянутыми, медленными, словно мир вокруг замер, и последнее мгновение стало бесконечным. Вита за спиной не было, он отстранился. Или его отстранили — той самой колючей силой.

Глаза закрылись, я осталась наедине с темнотой горячей пульсацией. Что-то долго я умираю, и мысли дурацкие в голову приходят.

Кто-то коснулся шеи, сдавил, не давая дышать, не давая шевельнуться. Я открыла глаза. Надо мной с обеспокоенным лицом склонился Дамир.

Эол, он был именно таким, каким я его запомнила. Высоким, красивым, спокойным, словно якорь в бушующей вокруг реке событий.

Он заставил меня убрать руки от раны и продолжал говорить что-то ласковое, успокаивающее и даже требовательное. Но я не слушала, продолжала смотреть на его лицо, на лучики морщинок у глаз, на широкие плечи, темные, чуть тронутые сединой волосы. Он что-то спросил… Мне стало смешно. Какой с мертвеца спрос? В горле неприятно булькнуло, и с острая боль вернула меня в мир звуков.

— Рион! — закричал Дамир, с его пальцев потекло что-то холодное, что-то, погасившее пламя, которое начало разгораться у меня под подбородком. — Сейчас-сейчас, — пообещал учитель и, взяв одной рукой за плечи, а второй — под колени, поднял с земли.

К нему тут же подбежал бывший ученик, и мужчина передал ему меня. Надо сказать, Рион даже не пошатнулся. Горло начало покалывать, словно кожу в этом месте хлестнули жгучеядкой.

— Моей заплатки надолго не хватит, ты же знаешь, я не целитель. Давай бегом вниз по улице, так, словно за тобой сам дасу гонится, справа будет трактир «Голова лошади». Скажи Лиэссе, чтобы сделала все возможное. И невозможное тоже. — Последнее Дамир уже прокричал в спину ученика.

Меня тряхнуло, я стукнулась лбом о скулу парня и захрипела, тот побежал еще быстрее. Я вцепилась в плечи Риона и бросила взгляд назад. Дамир стоял над лежащим в пыли Витом. Вокруг головы чернокнижника обвилась серая полоска, которая прямо на глазах приобретала лиловый оттенок, словно насосавшаяся крови пиявка. Вириец пытался отодрать ее ото лба, но магическая повязка будто приросла к коже.

Откуда-то я знала, что это больно. Что его кожу сейчас жжет так же, как и мою. Знала, что колючая магия впилась в его плоть острыми крючьями и дергала, словно больной зуб, как только Вит пытался применить магию. Кошка зарычала, изготовившись к прыжку. Я напряглась, бывший чаровник ускорил шаги…

— Ты только потерпи, только не умирай, — бормотал парень.

Я выдохнула, сдерживая порыв, понимая, что едва не бросилась на помощь человеку, который только что перерезал мне горло. Видимо, пора лечить не только шею, но и голову.

И все же кошка страдальчески мявкнула. Она… я… Мы чувствовали его боль. И это было неправильно. Это надо было остановить. Не потому, что чернокнижник не заслуживал боли. Еще как заслуживал. А оттого, что теперь я была вынуждена делить эту боль с ним. Не хочу. В кои-то веки боги ошиблись.

Рион услышал стон, решил, что я все же надумала помереть, и побежал еще быстрее.

У самого трактира бывший чаровник едва не упал, врезался боком в замшелую каменную кладку и только благодаря этому устоял. Пнул ногой дверь и ввалился в пахнущий травами полумрак зала, в этот час непривычно пустынного, с выскобленными столами и задвинутыми под них лавками, с чучелами животных по углам и пыльными рогатыми головами над стойкой бара, с ржавыми доспехами напротив двери и кандалами каторжника на почетном месте.

Все это я отметила мельком, зал трактира развернулся, словно вышитое полотно, и тут же скрылся в полумраке.

Я старалась думать о чем угодно, только не о том, что «заплатка» Дамира может не выдержать, не о том, что кровь в любую секунду может забулькать в горле. Страха не было, была злость. Я не хотела умирать. Эол великий шутник, ведь чем чаще меня старались убить, тем сильнее я хотела жить и находила все больше и больше привлекательного в этом мире.

На последнем от двери столе горела одинокая свеча. При нашем появлении с лавки поднялась женщина. Рион торопливо посадил меня прямо на стол и выпалил:

— Мейс[25] Лиэсса, Дамир просил…

Она остановила его взмахом руки, а второй схватила меня за подбородок, заставив запрокинуть голову.

— Шшшссс, — смогла прохрипеть я и начала заваливаться на спину.

Снова брызнула кровь, закричал, подхватывая меня, парень. В горло будто углей насыпали. А теперь еще и пошевелили кочергой.

— Мой саквояж… из комнаты… живо, — отдала приказ женщина, касаясь моего горла и одновременно не касаясь его.

Секунда уходила за секундой.

Раз… и Рион подхватил меня и с великой осторожностью положил мою голову на стол, словно это была яичная скорлупа.

Два… кровь закапала на темное дерево.

Три… кожи коснулось что-то невидимое. Не пальцы, что растопырила надо мной Лиэсса, а что-то иное, похожее на тонкие палочки или вязальные спицы, а может, даже крючки. Или коготки маленького юркого зверька вроде ласки. Я ощутила их прикосновения, ощутила, как они приподнимают и соединяют края раны, как вскипает, коснувшись их, кровь.

Это как с моим хвостом, его никто не видит, но он есть.

Это магия. Знакомая магия. А ведь я уже сталкивалась с подобным, когда помогала бабке. Наблюдала, как работает маг-целитель, вот так же, растопырив пятерню над больным местом. Видела, но не понимала. Видела, но не чувствовала его невидимые руки, как сейчас.

Лиэсса — маг, внезапно осознала я. Ее сила не была совершенно чуждой, я уже знала ее запах, ощущала его раньше.

— Да, — проговорила она, словно я ее о чем-то спрашивала. — Я целитель. Очень слабый, почти на грани травницы-шептуньи, но… — Она замолчала и, сжав руку в кулак, добавила: — Молись, чтобы этого «но» хватило.

Я смотрела на ее склоненную голову, на покачивающиеся серьги с темными камешками, на цепочку медальона, заправленного в вырез платья, на белую кожу… Вдыхала ее запах. Запах огня и сытного ужина, запах воды и пепла из очага, запах отчаяния и лжи…

По лестнице загрохотали тяжелые шаги Риона.

— Вот, меис. — Парень грохнул сумку об пол.

Но Лиэсса не ответила, она продолжала раз за разом направлять свою юркую магию в рану.

Голова женщины дернулась.

— Не выходит, — сквозь зубы пробормотала она. — Надо срастить хотя бы крупные сосуды.

Я почувствовала, как уплываю куда-то. Стол и комната закачались.

— Айка, нет! — закричал бывший чаровник.

Но даже это «нет» показалось мне неимоверно далеким. Что ж, Дамир всего лишь отсрочил неизбежное. Пусть теперь без меня воюют с дасу.

— Сделайте же что-нибудь! — потребовал Рион.

— Что? У меня сил — на кончике иглы…

Силы на кончике иглы… Наверное, это очень мало. Мало? А что, если изменить это? Что, если…

С неимоверным усилием я подняла руку и схватила Лиэссу за ладонь. Женщина поперхнулась словами.

Ее магия не была такой теплой и родной, как у Вита. Ее сила распалась, утратив форму. Она напоминала песчинки, что ненароком попадают в сапог и ранят пятку. Острые и настолько мелкие, что не ухватить, не перетянуть к себе. Они сопротивлялись, не желая вливаться в меня. Не желая оживать.

Ничего не выйдет, у меня просто нет на это времени. Вит мне доверял, а я доверяла ему настолько, насколько вообще была способна доверять кому-либо. Какая ирония…

Лиэсса не Вит. Ее сила чужая.

А разве обязательно тащить в себя всякий мусор? Я — зеркальный маг. Кажется… Так, может, и не надо пропускать силу через себя, может, достаточно… отразить ее?

«Эол, если ты меня слышишь, сделай так, чтобы я оказалась права, — пришли наконец правильные слова для молитвы, — у меня никогда не было учителя и, наверное, уже не будет. Но вот сейчас, здесь, сделай так, чтобы моя догадка оказалась верной. Сделай так, чтобы у меня получилось!»

Я представила зеркало, в котором тут же отразилась моя кошка. Усы вразлет, уши топорщатся, хвост поджат. Одно зеркало, второе, третье, четвертое, пятое… Кошка подняла морду, и ее отражения повторили движение вместе с ней. Я — зеркальный маг. Я отражаю силу, и она множится в собственных отражениях. Множится и множится, растет…