Нечисть, нежить, нелюдь - Страница 33

Приподняла голову, Михей целился куда-то в густую крону. На каждом дереве на высоте моего лица появилась белая отметина. Словно детвора, озорничая, кидалась снежками, оставляя белые морозные отпечатки.

— Что это? — спросил стрелок, поводя арбалетом.

— Не имею ни малейшего представления, — честно ответила ему, поднимаясь и оглядываясь. — Я не Вит.

Мерин всхрапнул, наклонил голову и стал мирно обгладывать зеленые ветки кустарника. Облачко деликатно коснулась губами руки Михея, и тот от неожиданности едва не нажал на спуск. Вокруг царила тишина, ни ветерка, ни звука, ни малейшей угрозы…

— И что теперь делать?

— И этого я тоже не зна…

Я не договорила, потому что впереди кто-то сдавлено вскрикнул. Тихий отрывистый звук больше походил на мяуканье. Михей тут же переместил прицел арбалета. Я сделала шаг назад — если сейчас нырну за телегу, смогу проползти с другой стороны и окажусь на краю тропы. Кошка выпустила когти, ее напряженные мышцы дрожали.

Атаковать сбоку удобнее. Как и бежать.

Кусты затрещали и на тропу не вышел, а вывалился…

— Господин чаровник! — закричал Михей, опуская оружие.

Чаровник обвел невидящим взглядом прогалину, сделал шаг, потом второй… Неловкие, какие-то дерганые движения, как у пьяницы, который только что узрел синих чертей.

— Рион, — позвала я. Парень дернул головой, повернулся на звук и…

— Чшшш, — зашипела тихо.

Его глаза были пусты и мутны, зрачки подернулись беловатой пленкой, словно лужа наледью. Я такое уже видела — у старого попрошайки, что забрел как-то в Солодки. Он сказывал каждому, кто хотел слушать, что потерял зрение лет десять назад. Сначала его мир утратил краски, окрасившись в серый, затем четкие линии размылись, люди превратились в черные пятна, а через год все исчезло во тьме. Но я никогда не слышала, чтобы человек мог ослепнуть за ночь.

— Кха, — даже не произнес, а выплюнул Рион. — Кхаррр, — звуки в его горле теснились и клокотали.

— Господин чаровни… Рион! — со страхом позвал Михей.

Парень повернул голову, и тут снова ударило, но если в прошлый раз, мы отхватили невидимых розг, то на этот — нас приложили поленом по плечу. Меня отбросило на борт возка. Рион схлопотал «поленом» по затылку и упал лицом вниз. Стрелок не выдержал и все-таки нажал на спуск. Арбалет щелкнул, болт не покинул ложа. Михей выругался.

Дыхание сбилось, и я несколько минут хватала ртом воздух.

— Да что ж это творится такое? — незнамо у кого спросил стрелок. — Что же творится… Эол, спаси и сохрани…

Я поднялась, потирая плечо. Рион лежал там, где упал, лишь изредка вздрагивал всем телом. Отметины на деревьях стали шире, теперь они походили не на мазки неловко брошенных ребятней снежков, теперь они больше напоминали перечеркнувшие стволы полосы. Нет, не полосы. Я вдруг поняла, что видела этот странный морозный налет раньше. В Солодках, когда Линея мелела и меня звали ее заговаривать. Вода уходила, оставляя на илистых берегах вот такие вот меловые разводы, отмечающие места, где волны накатывали на берег.

Я огляделась. Все деревья вокруг были перечеркнуты белой полосой инея. Похолодало еще сильнее, дыхание с шумом срывалось с губ, на мгновение зависая теплым облачком и тут же растворяясь в прозрачном воздухе.

Что прошло сейчас по тропе? Что разошлось по лесу, словно круги по воде от намеренно брошенного камня, впечаталось в стволы и оставило на коре отметины? Что ударило нас с Рионом? И почему только нас?

— Да за что ж нам все это? — продолжал причитать Михей. — Почему же…

— Рион. — Остановившись рядом с чаровником, я опустилась на колени и легонько коснулась спины парня. Он едва заметно вздрогнул.

Слава Эолу, жив! Я обхватила его за плечи и перевернула, даже не удивившись собственной силе — слишком легко у меня это вышло. Некогда было удивляться. Глаза чаровника оставались открытыми. Он «не смотрел» куда-то мимо меня, в черное небо.

— Рион, — позвала я.

Парень моргнул.

— Давай же. — Я встряхнула чаровника, возможно, чуть резче, чем хотела. — Давай!

— Эол, помоги нам!

— Михей, перестань завывать… Рион!

Ученик мага дернул головой, закрыл и открыл глаза. Его подернутый наледью взгляд чуть прояснился.

— Кхао-кха-кха, — закашлялся парень и тихо произнес: — Айкха…

— Я это, я. Что у вас там случилось? Где Вит?

Рион зажмурился, его снова стало трясти. Это тоже был своего рода ответ. Ясно, что ничего хорошего там произойти не могло.

Внезапно накатила злость на всех и на вся. На парней, которые зачем-то бросились обратно, на чаровников из Велижа, из-за которых началось это странное бегство, на Дамира, который исчез, когда был так нужен, на Лиску, на дасу и даже на бабушку, которая отправила меня вместе с Рионом. Я же просто сходила на деревенскую свадьбу!

— Айкха…

Я накрыла губы Риона пальцами, заставляя замолчать, подняла голову, насторожила уши. К нам кто-то приближался. Лошадь фыркала, под ее копытами хрустела хвоя… Слышать слышала, но не могла с ходу определить, со всадником она или без: бабка все же меня на травницу учила, а не на воина-следопыта.

— Вит, — позвала поднимаясь.

— Не хххади… — закашлялся чаровник и попытался встать.

Сил у него хватило, только чтобы перекатиться на бок, руки вслепую шарили по земле. Злость всколыхнулась с новой силой. Что сделали с парнем? И, главное, зачем? Вряд ли он мог серьезно угрожать дасу.

Ветви разошлись, и на лесную прогалину ступила рыжая лошадь. Молодая женщина торопливо понукала животное, поминутно оглядываясь и прижимая к себе сидящего впереди мальчика. Пацан лет десяти казался скорее удивленным, чем напуганным.

Что ж, это мы сейчас исправим.

Склонив голову, я в два прыжка оказалась рядом с рыжухой и, ухватившись за повод, заставила лошадь остановиться. Женщина вскрикнула, закрыла рот рукой и еще сильнее прижала к себе мальчишку. Широко распахнутые карие глаза перебегали с моего лица на возок с Михеем, который совершенно спокойно целился в девушку и, кажется, не собирался опускать арбалет, потом на ползающего по земле Риона и снова на меня — бесцветную девку с алыми, как уголья, глазами. А я смотрела на свои державшие кожаный повод руки, все еще человеческие, но уже не совсем. Из пальцев выступали прозрачные, как вода, ногти… Они, вроде бы растущие, как у всех людей, к концам вдруг заострились, словно иглы. Эол, у меня когти! Невесомые и такие привычные, словно были всегда.

— Кто… Что вы… — Она сотворила отвращающий знак Эола, но я не торопилась исчезать. Будь все так просто, односельчане давно бы от меня избавились. Но, как выяснилось, бог не имел ничего против моего существования.

— Где хозяин лошади? — перебила я. Рыжая ткнулась губами мне в ладонь. Я даже успела представить, как располосую животному морду, но когти быстро втянулись, и руки стали совершенно обычными. Я подумаю об этом позже, когда будет время и когда никакой дасу не будет висеть над душой.

— Что вы делаете? Пустите!

— Неправильный ответ. — Я ухватила мальчишку за ногу и дернула вниз. Вряд ли он хороший наездник.

Женщина закричала, уцепилась за парнишку. Но было поздно. Мальчишка, потеряв равновесие, грохнулся на землю, лошадь переступила с ноги на ногу. Девка продолжала верещать. Очень хотелось прижать уши. Или вырвать ей язык.

— Опять неправильный ответ. — Я присела и схватила пискнувшего парня за волосы. — Вам не говорили, что не стоит ехать в темный лес ночью, да еще на краденой кобыле? — коснулась пальцем беззащитного горла мальчишки.

Женщина торопливо слезла с лошади, неловко и совсем неграциозно — селянка вроде меня, для которой поездка в седле скорее исключение, чем правило.

— Где всадник? — медленно повторила я, выпуская когти.

Тонкие полупрозрачные иглы послушно вытянулись и замерли в волоске от бешено бьющейся жилки на шее мальчишки.

— Не ответишь, вспорю горло ему, а потом тебе, — честно предупредила с такой уверенностью в голосе, словно делала это тысячу раз. С уверенностью, которой не чувствовала.