Небесный хор - Страница 6
Изменить размер шрифта:
«Гудит мой улей. И робея…»
Гудит мой улей. И робея
Взойду на кафедру сейчас.
Но мужество найду в себе я,
Когда в толпе увижу Вас.
И с самого начала речи
На месте, где сидите Вы,
Я нимб сияющий отмечу
Вкруг серафической главы.
Во власти благостных наитий
Все круче забираю в высь
И незаметной, крепкой нитью
Я с Вами связываю мысль.
Воздушным, шелестящим змеем
Над аудиторией взлетев,
Простор даю рукам обеим
И ветра слушаю напев.
То падая, то возлетая,
Бумажным трепещу хвостом,
И даль за мною золотая,
И весь я в свете золотом.
И, обратись к моим высотам,
Раскручиваете Вы нить
И управляете полетом,
Чтобы меня не уронить.
Но из собравшихся едва ли
Заметить кто-либо успел,
Как Вы наматывали валик,
Когда порыв мой ослабел.
И, властно стянутый на землю,
Я трепыхнулся и затих.
Опять внизу я. Не затем ли,
Чтоб изнемочь у ног твоих!
«…И скоро рук застывшая мольба…»
…И скоро рук застывшая мольба,
Как лед прозрачных и окоченелых,
И нежность век, и гордый очерк лба,
И бездыханность мраморного тела,
И губы сжатые, что в странствии земном
Еще ни разу страсть не разомкнула…
Все это будет. И, борясь со сном,
Как ладан, память заклубится, гулом,
Надгробным плачем своды огласив,
И позабытое подскажет сердцу слово,
И в тот же миг страстей земных порыв
Его поглотит, и оно угаснет снова,
Чтоб возвратиться в вековечный круг,
Оставив мне лишь муку мертвых рук
И рта оскал, надменный и суровый.
«Такими же печальными, как струи…»
Такими же печальными, как струи
Летейские, как смерти поцелуи,
Такими просветленными, как Имя
Творца и Вседержителя, такими
Прохладными и легкими, как пена,
Как в небесах плывущая Селена,
Такими же прозрачными, как в Риме
Вода, и воздух, и вино, такими
Навеки незабвенными, как встречи
На Рождестве, когда горели свечи
На нашей елке праздничной, такими
Весь мир преображающе благими,
Как разговор, когда тропою снежной
Я шел с тобой, доверчивой и нежной…
Памяти Ф.Ф. Штокмара
Сгустилась мгла,
И лик усопшего был светел.
Тут смерть прошла,
Но ничего я не заметил.
Какой конец,
Какая благостность и милость!
И, как отец,
Над изголовьем смерть склонилась.
Полет времен,
И легче дыма, легче света
Последний сон
И прехожденье скорбной Леты.
Легко чела
Коснулся ангел, тих и светел.
И смерть вошла,
Но ничего я не заметил.
ШЕЛЕСТ. Вторая книга стихов (Рига, 1936)
«На незаконченной Твоей картине…»
На незаконченной Твоей картине
Я лишь едва заметный робкий штрих,
Простой мазок, одна из многих линий,
Но Ты в трудах нуждаешься моих.
Настанет день, когда я нужен буду
Для Твоего огромного холста,
И без меня не совершится чудо,
И не обожествится красота.
«В ответ на призрачность надежд твоих…»
В ответ на призрачность надежд твоих
На неуверенность их робких крылий,
Таких же трепетных, как венчик лилий,
В ответ на солнечный, цветистый стих…
В ответ на жалобу, на плач, в ответ
На всю безоблачность твоих желаний,
Таких же ласковых, как стадо ланей
На мирном пастбище ушедших лет…
На твой заливчатый, счастливый бред,
На отшумевшую в летах лишений,
На отгремевшую в громах крушений, —
В ответ на молодость, в ответ на свет…
«В то черное, страдальчески немое…»
В то черное, страдальчески немое,
Играющее месяца серпом,
Пугающее маревом и тьмою,
Сверкающее в блеске голубом…
Широкое, как рокоты органа
В готическом соборе, как хорал
Божественного старца Себастьяна,
Что в юности так часто я играл…
О, если мне увидеть хоть во сне бы
То кладбище расплавленных планет,
То черное, рокочущее небо,
Которого над нами больше нет!..
«Не стенающий в просторах…»
Не стенающий в просторах
Голос ночи снеговой,
Не дубравы вещий шорох,
Не угрюмый ропот хвой,
Не колосьев лепет страстный
На груди ржаных полей,
Не торжественно-прекрасный
Звон монахов-тополей,
Не прибой, не шторм, не грозы,
Не шуршанье камыша, —
Шелест горестной березы
Возлюбила ты, душа.
На твоих страницах сухо
Шелестит осенний стих,
И суровый ветер Духа
Перелистывает их.