Не лучшее место для ловли бабочек - Страница 2

Поль. Из чего ты это заключила?

Агнесса. Вот уже две недели по утрам Франческу увозит какой-то тип. У него красный мотоцикл, много всяких никелированных штук!..

Поль. Две недели – срок вполне достаточный для того, чтобы определиться с выбором. Стало быть, в нашей картотеке этот мотоциклист значится под псевдонимом «какой-то тип». Что еще о нем известно?

Агнесса. Он музыкант.

Поль. Кажется, мы можем себя поздравить.

Агнесса. Несколько дней назад Франческа болтала по телефону с подружкой и я случайно…

Поль. Само собой.

Агнесса.…услышала… Она говорила, что все вечера проводит там, где играет ее парень.

Поль. Поспешные выводы, Агнесса. Парень может играть в рулетку… Пока что единственным достоверным фактом можно считать цвет его транспортного средства, а это всего лишь подсказывает нам, что в те ночи, когда нет признаков, подтверждающих присутствие нашей дочери дома, следы ее пребывания следует искать в районе парковки красного мотоцикла.

Агнесса. Ты должен поговорить с Франческой. Почему-то мне кажется, у тебя это получится лучше, чем у меня.

Поль. Почему-то мне тоже. В последний раз что-то подобное имело место полгода назад, когда у нее возникли какие-то финансовые затруднения. Она спросила, могу ли я выручить ее. Я ответил, что да, и мы расстались в полном удовольствии от общения. Понимаешь, Агнесса, интерес к разговору, по крайней мере у одного из участников, присутствует тогда, когда он надеется что-то получить от другого: напутствие, совет, сочувствие или деньги. Замечательно, когда в разговоре заинтересованы обе стороны. Мы вам совет – вы нам деньги, что-то в этом роде… Правда, у этого варианта встречается весьма любопытный подтекст. Кому-то, например, может потребоваться совет, как, не вызывая подозрений, помочь богатому дядюшке перебраться в такие места, где его капиталы ему уже не понадобятся. В нашем случае криминальный подтекст отсутствует, зато весьма определенно просматриваются намерения сторон. У Франчески есть парень, и у них, как это теперь принято говорить, любовь. Почему она должна нам это как-то объяснять? Она взрослая девушка.

Агнесса. Любовь, заставляющая отца и мать не спать по ночам!

Поль. Мне казалось, только отца…

Агнесса. Когда ты уже был моим женихом, тебе разрешалось со мной встречаться – да! – но каждый вечер не позднее девяти часов я должна была быть дома, хоть земля разверзнись под ногами!

Поль. Нам еще повезло, что в тот год молчал Везувий… Очень важно правильно распорядиться временем. Вспомни, дорогая, мы и до девяти ухитрялись проделывать многое из того, на что нынешним молодым людям не хватает ночи.

Агнесса. Игривое настроение в последнее время появляется у тебя не вовремя и не по нужному поводу, дорогой. Мне не до шуток, Поль! Я хочу знать, что за тип этот музыкант на красном мотоцикле с никелированными штуками. Если же он ничего из себя не представляет – пусть катится!

Поль. Тем более что у него есть мотоцикл.

Агнесса. В конце концов, девушка может и ошибиться! Но все же что-то подсказывает мне, что наша дочь встретила достойного человека.

Поль. Никелированные штуки на его мотоцикле.

Агнесса. Они могли бы составить прекрасную пару, как ты думаешь?

Поль. Ничего не могу сказать до тех пор, пока не встречусь с этим мотоциклистом. Желательно на проезжей части и на хорошей скорости. Хочется взглянуть, каков он в деле!.. И пожалуйста не путай сюда итальянских родственников.

Агнесса. Ты… Ты…

Поль. Я… Это я, дорогая, твой муж. Узнаешь меня? Скажи, Агнесса, разве своим терпением в это утро, своим состраданием близким, тонким пониманием сложившейся ситуации, ценностью раздаваемых направо и налево советов, тем, наконец, что я ни разу не повысил на тебя голос, хотя поводов было хоть отбавляй, я не заслужил чашечки кофе?

Агнесса выбегает из гостиной, хлопнув дверью.

Когда живешь под одной крышей столько лет, сколько я с Агнессой, и уже до того, как она открывает рот, чтобы сообщить об очередной идее, знаешь, что это за идея, остается либо уйти, либо смириться. Третьего не дано, как выразились бы по этому поводу наши итальянские родственники. Любые отношения с женщиной – это наша капитуляция перед ней, бессмысленная сдача на милость победителю без малейшей надежды выжить в плену. Самые решительные бегут, но их так мало, что если найдете одного-двух на заполненном под самую завязку стотысячном стадионе во время матча национальной сборной, считайте, вам крупно повезло. Знавал я одного, который искал какой-то третий путь, да и тот кончил свою жизнь в психушке.

Входит Роже Дестор. Он молод, худ, полувыбрит, из одежды на нем обернутая вокруг торса наподобие тоги простыня.

Роже. Не подскажете, где здесь туалет?

Поль. Кто вы такой? Что вы делаете в моем доме?

Роже. Вы мсье Байон?

Поль. Ошибка, мсье. Я римский сенатор, которого каким-то непостижимым образом перебросило через двадцать пять веков и приземлило в Париже. Предполагаю, мсье, вас тоже.

Роже. Если мы продолжим в таком духе еще несколько минут, придется рекомендоваться вам в неподобающем виде, а мне бы этого не хотелось. Где туалет?

Поль. По коридору первая дверь направо.

Роже поспешно ныряет в дверь, ведущую в коридор.

Поль делает несколько бессмысленных шагов по комнате, подходит к окну, что-то пытается в нем разглядеть.

Поль. Агнесса!.. Франческа!.. На свидетелей, похоже, рассчитывать не приходится.

Поль опускается в кресло, нервно поглядывая на дверь, за которой только что скрылся гость. Дверь распахивается.

В проеме красуется сияющий Роже.

Роже. Я в порядке, мсье Байон. Благодарю вас!

Поль. А я нет. Может скажете, наконец, кто вы – даже у римских сенаторов бывают имена – или вы предпочитаете сообщить эти сведения полиции?

Роже. О нет, только не полиции! Глупо было бы начинать свою семейную жизнь с пребывания в полицейском участке. Конечно, через пять минут после того, как я попаду туда, все разъяснится, но как вы будете после этого смотреть на меня, мсье Поль? Как?

Поль. Как и сейчас – с омерзением. Вы мне противны, мсье. Дурно начался день. Люди, поспособствовавшие этому, почти все сделали за вас, но как-то так случилось, что вы оказались последней каплей в чаше моего терпения. Я вас готов убить, и единственный способ помешать этому – поместить нас как можно дальше друг от друга. Как можно дальше!

Роже. Вы уходите, мсье Поль?

Поль. Я? Мерзавец! Я тебя прихлопну, как муху! Нет, сначала придушу, а потом вышвырну в окно, на проезжую часть, прямо под колеса самого большого трейлера!.. Спокойней, Поль… Спокойней! Консьерж напился. Агнесса забыла запереть на ночь дверь – в последнее время с ней это бывает. А в это время мимо проезжала машина психиатрической лечебницы, и надо же такому случиться – напротив нашей парадной у нее глохнет мотор. Санитар пошел позвонить и случайно – совершенно случайно! – забыл запереть фургон. Сумасшедшие разбежались. Один из них, тоже совершенно случайно, принял нашу квартиру за общественный туалет. Он не буйный, он тихий. Он сейчас уйдет. Иначе его отсюда унесут!

Поль пытается наброситься на гостя. Роже уворачивается. Возникает что-то вроде потасовки, когда один преследует, а другой убегает.

Роже. Мое имя – Роже.

Поль. Если вы полагаете, что оно открывает любую дверь, то почему удостоили своим присутствием мое скромное жилище, а не Елисейский дворец?

Роже. Это попозже, а пока я решил задержаться здесь.

Поль. Вас никто не приглашал.

Роже. И не надо. Каждый сочтет за честь принять у себя представителя славного рода де Сторов, на протяжении веков входящих в элиту Франции – самых богатых, самых знатных, самых достойных!