Натали Палей. Супермодель из дома Романовых - Страница 8

Как и в Булони, занятия прекращались для перерыва на традиционный чай «файф-о-клок»; в гостиной они встречались с гостями родителей, которые часто оставались на ужин. Среди приезжавших с визитами были самые разные люди: даже сам царь («У нас бывал император»[33]) или их кузен[34], загадочный князь Феликс Юсупов, чье имя неразрывно связано с историей России.

В одном существе слились воедино размашистый характер боярина XVI века, изысканная небрежность воспитанника Оксфорда, славянская чувствительность ко всему мистическому и странная сексуальность – «большие светлые прозрачные глаза и фигура подростка делали его похожим на ангела, не имеющего пола»[35] В Петербурге ходили разные слухи о ночных похождениях этого самого известного в городе человека. Эксцентричный, богемный и с очень широкими взглядами – среди его ближайшего окружения были и король Мануэль Португальский, и известная куртизанка Эмильенн д’Аленсон, – многих приводящий в смущение… таким был князь Юсупов. В своих воспоминаниях он охотно пишет о визитах в их дворец. «Они были нашими ближайшими соседями в Царском Селе. Две дочери великого князя Павла разыгрывали перед гостями прелестные спектакли. Их брат Владимир был настолько одарен, насколько это вообще возможно. Если бы он не был зверски убит в Сибири (…), то стал бы одним из лучших поэтов нашего времени. Его сестра (…) Ирэн, красивая и умная, была очень похожа на свою бабку, императрицу Марию, супругу Александра II (…). Самая младшая, Натали, юная и изящная, была грациозна и нежна, как ласковый котенок»[36]. Если судить по фотографиям того времени – перед нами маленькая розовощекая девочка с ангельским личиком, в муслиновых белых платьях с воланами, – сравнение с хрупким котенком, доверчивым и мечтательным, кажется самым правильным. Но беззаботная жизнь в кругу любящей семьи длилась недолго. В августе 1914 года, спустя всего три месяца после переезда в Россию, началась Первая мировая война.

Никто уже больше не отрицает, что убийство наследного эрцгерцога Австрии сербом-патриотом в Сараево было лишь последней каплей: к драматическим событиям лета 1914 года привело множество причин. Россия, связанная с Сербией договором, официально заняла позицию против могущественной Германии. Тем не менее царь сделал все возможное, чтобы образумить кузена, императора Вильгельма II, объявив о решении защищать это маленькое славянское государство от несправедливого нападения. Торжественное чтение Военного манифеста проходило в Казанском соборе. Члены правительства, русские и иностранные сановники, Императорский совет, Сенат, чиновники, офицеры императорской гвардии в парадной форме… здесь были все. Когда появились Николай II и великие князья, воцарилась полная тишина. Морис Палеолог, посол Франции в России и близкий друг великого князя Павла и его супруги, стоял прямо перед царем, а митрополит медленно читал манифест. Когда была произнесена последняя фраза, государь воскликнул низким голосом: «Перед Богом клянусь, что мир не наступит, пока хоть один враг остается на земле империи. А теперь я хочу благословить своих солдат!»[37] Толпа, упав на колени, запела национальный гимн.

Для Натали война означала расставание с родными; в первую очередь это касалось трех ее братьев. Владимир, которому не исполнилось еще восемнадцати, до срока окончил Пажеский корпус и в декабре был зачислен в Императорский гусарский полк. В день отъезда мать и сестры пошли вместе с ним на службу в шесть часов утра; кроме них и царицы Александры Федоровны, в Знаменской церкви не было ни души. Впоследствии за проявленное на фронте мужество и за преданность своим солдатам он был награжден орденом Святой Анны IV степени. В течение долгих недель, проведенных в окопах, он не прекращал рисовать и писать – в 1915 году вышел первый сборник его стихов на русском языке.

Что касается Александра фон Пистолькорса, старшего сына графини де Гогенфельзен, он вступил в «Дикую дивизию» и сражался с австрийцами в Карпатах. После двух долгих лет врачи настояли на его демобилизации. В декабре 1916 года его с почетом отправили служить в главный штаб генерал-губернатора Финляндии. Наконец, Дмитрий, которого маленькая Натали очень любила, 4 августа вступил в кавалерийский полк и принимал участие в кровопролитных боях в Восточной Пруссии. Во время выполнения одного особенно опасного задания, когда погибла половина офицеров, он спас раненого солдата и отвез его в лагерь на своей лошади. За проявленное мужество Дмитрий получил крест Святого Георгия. И только великий князь Павел, здоровье которого было всегда очень слабым, оставался в Царском Селе.

Женщины в семье тоже не сидели без дела. Великая княжна Мария пошла на курсы медсестер и получила диплом в 1916 году, а графиня превратила бальную залу в швейную мастерскую, чтобы помогать пленным. «Что касается императрицы (…), мы встречали ее с детьми в больнице, где она и две старшие дочери работали медсестрами, – вспоминает княгиня Ирэн Палей. – Две младшие, как потом и мы, приносили раненым сигареты и пытались успокоить»[38]. Нетрудно себе представить, как тяжело было Натали переносить почти ежедневные встречи с молодыми инвалидами, особенно после того, как братья ушли на фронт.

Присутствие великого князя Павла очень помогало дочерям сохранять душевное равновесие в это трудное время, тревожные телеграммы приходили одна за другой… Натали встретила первую зиму в России, и великий князь часто водил их кататься на лыжах в Павловский парк, чтобы как-то отвлечь. Он привязывал девочкам деревянные лыжи кожаными ремешками к войлочным сапожкам и следил, как они скользят вниз по крутым, поросшим деревьями склонам. Но даже мысли о том, что они могут испытывать страх, не допускалось! Когда погода была очень морозной, он энергично растирал им носы, щеки и подбородок шелковым платочком. Дома их ждала графиня с горячим самоваром. Война изменила ее; она была утомлена работой и подавлена тревогой за уехавших сыновей. Тем не менее в августе 1915 года произошло событие, крайне обрадовавшее ее: царь пожаловал ей титул княгини Палей, переходящий и детям. Это было безусловным знаком признания, не требующим никаких комментариев.

Война разгоралась. Великий князь Павел, не выдержав двухлетнего бездействия, вопреки предписаниям врачей, двадцать седьмого мая 1916 года принял командование над 1-м Гвардейским корпусом. Армия отняла у Натали последнюю опору и поддержку. Единственным утешением княгини Палей и двух ее дочерей стало известие о том, что после двадцати месяцев в окопах Бодю назначили адъютантом отца. Вместе им было легче переносить одиночество и лишения. Великий князь, которому в ту пору было уже пятьдесят шесть лет, не обладал крепким здоровьем, но шел на все риски, связанные с новым назначением. Когда его генеральный штаб, располагавшийся в Сокуле, на линии Волынского фронта, бомбили – за десять часов было сброшено семьдесят бомб, – мужество князя, стоявшего рядом с солдатами, и его сила духа восхитили всех.

«Начну рассказ не с темного царства 1918 и 1919 годов, а со светлого воспоминания о несказанном счастье, о нашем житье в Крыму в октябре 1916-го», – пишет княгиня Ольга Палей на первых же страницах своей книги. Изнуренная месяцами работы в мастерской, устроительницей и директрисой которой она была, супруга великого князя Павла покорилась настоятельным советам личного врача своего мужа уехать на отдых. К тому же она была очень обеспокоена здоровьем Натали, перенесшей затяжной грипп. На три недели княгиня уехала вместе с дочерьми и слугами в Крым, на русскую Ривьеру, любимый курорт императорской семьи. «Те, кто воображает себе Россию страной туманов и холода, будут сильно удивлены, увидев южные крымские пейзажи даже зимой»[39]. Кстати, Ялта расположена на той же широте, что и Ницца. Прозрачный воздух, средиземноморское солнце, пустынные пляжи и деревни, где соседствуют русские, татары, украинцы и евреи в странном круговороте акцентов, цветов и запахов… И конечно, надежда встретить великого князя и Бодю, которым дали отпуск на два дня. После кровавых месяцев на фронте это казалось вечностью.