Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом (СИ) - Страница 30

Сон накрыл меня тяжелой, беспокойной волной прямо в кресле, где я и уснул, не раздеваясь, готовый вскочить при первом её шепоте, первом всхлипе ребенка из соседней комнаты.

Чердак был позади. Впереди было утро. И я был готов к нему.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво пихал мне в руку что-то тёплое. С трудом открыв глаза, я увидела Катю. Она стояла у кровати в пижаме с зайчиками. В руках у неё были носочки Серёжи. Я, видимо, сняла их с него и оставила на подушке.

— Мама, я хочу клубничку с молоком, — заявила она деловито, как будто вчера не рыдала на холодном чердаке.

Я села, и воспоминания нахлынули со всей силой: стальная дверь, улыбка Алисы, пыльный матрас, его лицо в полумраке, когда он опустился передо мной на колени… и его слова:

«Я никого не выгонял. Это сделала Алиса. Это моя вина».

Из гостиной доносились приглушённые голоса. Я надела халат и вышла. На кухне-гостиной было светло, пахло кофе и свежей выпечкой. Ярослав уже был одет в костюм, хотя он выглядел немного помятым. Он тихо разговаривал с моей мамой, которая сидела за столом с кружкой в руках. Её лицо было бледным, но спокойным. Она время от времени кивала, слушая его.

Увидев меня, он оборвал фразу и поднялся.

— Доброе утро, — сказал он, и в его глазах я прочитала всё то же: усталость, вину и какую-то стальную решимость. — Как ты, милая?

— Живая, — ответила я тихо. Это было максимально честно.

— Оля… — он сделал шаг ко мне, потом, бросив взгляд на маму и Катю, которые внимательно наблюдали, видимо, сдержался. — Давай позавтракаем. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Мы сели за стол. Мама занялась Сережей и Катей, дав нам пообщаться наедине.

— Итак, — начал Ярослав, отодвинув свою чашку. Произнес он чётко, деловито, но я видела, как напряжены его пальцы, сжатые вокруг ручки ножа. — Первое: ипотека. Долг закрыт полностью, все штрафы погашены. Банк уже уведомлён. Никто и никогда не выселит тебя из той квартиры. Она твоя. Окончательно.

Я замерла. Это было то, о чём я мечтала годами. Абсолютная финансовая безопасность для моих детей. И это было сказано так просто, как будто он сообщил о завершении ремонта в ванной. От этой простоты в глазах потемнело.

— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала я. — Спасибо кажется слишком мелким словом. Это… Я…

— Не благодари, — он перебил, и в его голосе впервые прозвучала жёсткость. — Это не подарок. Это исправление последствий. Последствий моей халатности, из-за которой ты вообще оказалась в таком положении вчера. Считай это компенсацией морального ущерба.

Я поняла, что спорить бесполезно. Он уже всё решил. И в каком-то смысле он был прав.

— Второе, — продолжил он, и его взгляд стал холодным, как зимний лёд. — Алиса. Вопрос решается. Утром мои юристы подали заявление в полицию о незаконном проникновении, взломе системы безопасности и создании угрозы жизни и здоровью. Служба безопасности отследила её до загородного дома её… ухажера. Сейчас там идут очень неприятные для неё беседы. Она получила чёткий сигнал: следующее движение в нашу сторону — и она потеряет не только остатки репутации, но и весьма комфортное содержание. Она всё поняла. Больше она к тебе, к детям, к этому дому не подойдёт. Никогда.

Он произнёс это с такой ледяной, беспощадной уверенностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Это был не тот Ярослав, который готовил омлет или читал сказку Кате. Это был командир, зачищающий территорию. И в этот момент я была бесконечно благодарна, что он на моей стороне.

— А Пётр? — спросила я. — Это правда, что его уволили? Мне сегодня смс пришла от девчонок с новостью номер один — главная крыса бежала с корабля.

— Уволен. С «волчьим билетом». И он это знает. Больше ты его не увидишь.

В кухне повисла тишина, нарушаемая только бормотанием Сережи, играющего с ложкой. Казалось, все тучи развеяны. Угрозы устранены. Мы в безопасности.

И тут зазвонил мой телефон. Я вздрогнула. На экране — «Леха».

Вчера, час назад я бы, наверное, не взяла. Сейчас я посмотрела на Ярослава. Он лишь слегка приподнял бровь, давая понять, что это мой выбор. Но в его позе, в том, как он откинулся на спинку стула, была готовность защитить, если понадобится.

Я взяла трубку.

— Алло.

— Оль привет! — Голос Алексея звучал бодро, почти радостно. — Слушай, я тут подумал… У меня сегодня как раз выходной образовался. Могу Катю на весь день взять? Свожу её, наконец, в тот зоопарк, как обещал. А? Давай, я исправляюсь как видишь!

Раньше такие звонки заставляли сердце сжиматься от смеси злости и жалости. От желания защитить дочку от разочарования и от глупой надежды, что «а вдруг правда папа станет лучше?»

Сейчас я чувствовала странное спокойствие. Я смотрела на мужчину напротив, который только что снял с моих плеч груз, под которым я готова была сломаться. Который дал моим детям не просто крышу, а крепость.

У меня вдруг появилась возможность выбирать лучшее.

— Да, Леш, — сказала я ровным, спокойным голосом. — Катя дома. Приезжай, забирай. На весь день. Только, пожалуйста, предупреди, во сколько примерно вернёшься. Чтобы она не заскучала по режиму.

В трубке повисло удивлённое молчание. Он явно ждал подозрений, упрёков, условий.

— О… Отлично! — выдохнул он, оправившись. — Я через час, максимум полтора буду! Пока!

Я положила телефон. Все смотрели на меня. Мама — с одобрением и облегчением. Ярослав — с тем же спокойным, изучающим взглядом.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — я даже улыбнулась. Какой-то новой, лёгкой улыбкой, которая рождалась где-то глубоко внутри, сквозь все вчерашние синяки на душе. — Он хочет провести день с Катей. В зоопарке.

— Хорошая идея, — кивнул Ярослав, и уголки его губ тоже дрогнули. — День наедине с Сережей тебе тоже не помешает. Ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слово, — …как человек, который только что прошёл через ураган и обнаружил, что его дом уцелел.

Он встал, подошёл ко мне и взял мою ладонь в свою. Тёплую, тяжёлую, уверенную ладонь. А потом поцеловал ее, глядя мне в глаза.

— Сегодня у меня много дел. Заключительные вопросы по вчерашнему… инциденту. Но я вернусь и мы поговорим. Обо всём. Договорились?

— Договорились, — кивнула я. В этот момент я поняла, что влюбилась в своего босса без памяти.

Мама укачивала Сережу, а я, на автомате, начала собирать со стола, пытаясь привыкнуть к этой новой реальности — где проблемы решаются одним звонком, а дом нельзя потерять. Внезапный резкий звонок в дверь заставил нас вздрогнуть. Через глазок я увидела Леху. Он пришел раньше, чем обещал. Леха, как всегда, был бестактным и не знал, как себя вести.

Открыв дверь, я сразу увидела, как его взгляд, привыкший сканировать обстановку на предмет признаков бедности или беспорядка, буквально застрял на интерьере. Он замер на пороге, не входя. Его глаза бегали от высоких потолков с современными светильниками к панорамному окну с видом на заснеженный город, к дизайнерской мебели в гостиной, где рядом с мягким диваном мирно валялся розовый плюшевый единорог.

Его лицо, сначала привычно-надменное, начало меняться. Брови поползли вверх, губы слегка разошлись. В глазах сначала мелькнуло чистое, животное недоумение –

— Так вот где ты, бл*дь, живёшь?

— Не матерись при детях, — злобно прошипела я и волна стыда окатила меня с ног до головы.

Когда Алексей увидел маму в уютном домашнем платье, качающую Серёжу в современном шезлонге, который сам слегка покачивался и тихо играл музыку, его недоумение сменилось другим чувством. Его щёки слегка покраснели. Это была не просто зависть. Это была ярость. Ярость оттого, что его бывшая «дойная корова», которую он считал вечно уставшей, вечно просящей и вечно на грани, жила в таком месте и, судя по всему, хорошо. Без него.