Наследство Катарины - Страница 4

«Дорогая Катарина. Для меня большая честь, но также и бремя, сообщить Вам следующие новости. К сожалению, я не имею другого выхода. Ваша бабушка – Чера Мансдантер намедни скончалась. Знаю, вы не были с ней знакомы, мой брат был отлучён от семьи за скоропалительную женитьбу на вашей матери, но она указала вас в завещании. Приезжайте на оглашение, которое состоится в Люцерне в текущую пятницу. Там и познакомимся. Ваш дядя Стефан».

Она часто заморгала, силясь понять правда ли это. Свою бабушку она не знала, да и дядю тоже. И вот, оказывается у неё есть родственники, которым она не безразлична. Да и письмо пришло как нельзя кстати. «Мне словно дают второй шанс». Она вдруг подумала, что это Ромка спасает её, даже после смерти, приглядывая, и на душе сразу стало тепло.

Катарина воодушевилась тем, что кто-то мечтает познакомиться с ней. У неё накопилась масса вопросов о семье, происхождении, тайнах. К тому же, присутствие в жизни чего-то нового давало некую надежду на то, что отвлекаясь от траура, она сможет преодолеть желание самоуничтожиться. Пришло время сделать шаг в правильном направлении, попытка суицида открыла глаза на жалкое существование. Она многие годы, до встречи с ним, была одинока как в социуме, так и в душе, но никогда не была жалкой. Осознание задевало её самолюбие, разыгравшееся не на шутку, и она была рада тому, что её эго наконец-то проснулось. Как следует проспавшись, она ответила на письмо дяде. Был вторник, время в запасе делало её немного нервной и возбужденной. Она заказала билет на самолет, позвонила на работу, и с удивлением обнаружила, что не уволена. Но в этот день у неё были дела поважнее, поэтому, пообещав директору, что обязательно приедет завтра, она стала прибираться в квартире. Вооружившись тряпками и щётками, она вычистила абсолютно всё, не пропустив ни пылинки. Распахнув настежь окна, выветрила впитавшуюся затхлость из стен, и из головы тоже. Пот градом струился по лицу, организм покидал алкоголь, отравлявший каждую клетку и разум так долго. Закончив с этим, она приняла душ и посмотрелась в зеркало. Отражение было на неё совсем непохожим: исхудавшее, осунувшееся лицо, круги под глазами, их насыщенность синевы. «Дядюшка Стефан, как минимум, удивиться такой родственнице». Она напевала под нос, готовя обед, а позже, впервые за долгое время, нормально поела в компании рыжего пройдохи. «Да, кстати. Куда мне его девать?». Она было хотела отдать его Светке, но вспомнила, что у той аллергия на кошек. Поэтому Ромка тогда так радовался наглому комку шерсти, в детстве из за сестры он не мог себе позволить иметь домашнее животное. «Видимо, придётся взять его с собой в путешествие». Она незаметно погрузилась в воспоминания.

Маленькая, уютная гостиница, балкончик, выходивший на оживлённую улицу, вино, приятная музыка, коты, кричавшие всю ночь напролёт и не дававшие спать. Хотя спать им и так совсем не хотелось. Она стояла с бокалом любимого брюта в руке и вдыхала приятный ночной воздух. Он подошёл сзади, прижался, крепко обвил руками стройные бёдра и тяжело задышал на ухо.

– Я так сильно люблю тебя, моя Катарина! Я хотел бы никогда не возвращаться обратно. Сбежать! Путешествовать по миру! Только ты и я! – Она сгорала от желания и сладострастного шёпота, долгие месяцы он не был внимателен к ней, находясь в себе и занимая оборонительную позицию.

Он развернул её лицом, взял его в ладони, и поцеловал. Страстно, жарко, неистово, он впивался ей в губы, и она горела изнутри от наслаждения. А затем он неожиданно подхватил её на руки и понёс в спальню. До самого утра они утопали в объятиях друг друга, сливаясь в одно целое, снова и снова. Он был нежен, ласков, покрывал поцелуями каждый уголок родного, изящного тела, а она утопала в его глазах, стараясь запомнить ту ночь навсегда, и его таким, как и прежде, страстным и любящим. Она чувствовала беду, предвещала, внутри поселился маленький кусочек пустоты, не дававший покоя. Муж спал сном младенца, а она не могла сомкнуть глаз, поглаживая его по прекрасному, волевому лицу и массивному торсу. Она словно хотела запечатлеть в памяти каждую деталь, пусть и незначительную, малейшую. Больше всего на свете она боялась его потерять, но ей и в голову не приходило, как быстро это может произойти.

Ложка упала из рук, возвестив о том, что мир вокруг всё ещё существует. Она тяжело вздохнула и взяла себя в руки. «Я должна побороть это. Как бы тяжело мне не было». Пелена, упавшая с глаз, так отчаянно рвалась вернуться на место, но она твёрдо решила всё изменить и теперь ни за что не отступится. Вино она вылила в раковину, все бутылки, остановившись лишь на мгновение на последней. Она была самой дорогой, коллекционной, и стоила уйму денег. Они сохранили её на тот случай, когда придёт время обмывать ножки детям. Слёзы вновь покатились по лицу, и она разозлилась на несправедливость жестокого мира, который лишил их шанса подарить кому-то свою любовь. В порыве злости она разбила бутыль об раковину. «Вину в моей жизни больше нет места!».

Остаток вечера она провела в спа-салоне, занимавшем весь первый этаж дома. Она не ходила туда давно, и девочки с трудом узнали её, широко распахивая глаза от того, во что она превратилась. Неуютное чувство стыда оказалось неприятным, захотелось забраться в тёмную раковину и не выползать как можно дольше. Она знала, что столкнётся с подобным отношением и готова была пройти через это. Моральные терзания были чем-то наподобие платы за вход. После произведённых процедур, она стала выглядеть намного лучше, синяки под глазами практически исчезли, личико порозовело. «Нужно написать книгу о том, как исправить последствия годового запоя за три дня», – шутила она над собой, что несомненно являлось хорошим знаком, потому что ещё вчера она смотрела на мир, не ощущая ничего, и в итоге оказалась в петле. Человек эмоционален от природы, таким он родился. И если он перестаёт испытывать что бы то ни было в принципе, значит пора задуматься над тревожным звоночком, за которым последует нечто неправильное и жуткое.

На следующий день она отправилась на работу, где беспрестанно ловила любопытные взгляды коллег, перешептывающихся за спиной и обсуждавших её нелегкую долю. Чувствовать себя не в своей тарелке было привычным делом. Она неплохо научилась отгораживаться от этого, и подобное поведение людей совсем не давило. Она была счастлива, что, благодаря мужу, перестала быть для общества изгоем и отщепенцем, справляться с излишним вниманием стало полегче. «Всё когда-то возвращается на круги своя, как говорит моя свекровь». Та справилась с потерей сына на удивление быстро, в отличии от неё самой, и вычеркнула её из своей жизни, как напоминание об умершем ребёнке. Она её не винила за это, и считала, что каждый справляется с горем, как может. Осадок всё же остался в душе и напоминал о себе всякий раз, стоило всколыхнуть недра памяти. Срочных дел у неё не было, она отчиталась перед руководителем своим присутствием, немного поклацала по клавиатуре, для первого дня в социуме этого было вполне достаточно. Ничего не делание прервал один из сотрудников.

– Кхм. Привет. Помнишь меня? Я Артур. Менеджер из соседнего отдела. Мы вместе начинали. – Она скучающе кивнула. Ну конечно, она его помнила: высокий, симпатичный, надоедливый. – Пообедаешь с нами? Мы собираемся сходить в кафе за углом, там очень вкусно кормят…и недорого. – Осторожно спрашивал он.

В любое другое время она сказала бы нет и отправилась на обед одна, выпив за ним бутылку вина, или две. Но со старым образом жизни было покончено, и она решила, почему бы и нет. В окружении коллег из отдела менеджмента, не закрывающих рты, она отправилась на обед. Кафе оказалось в одном с фирмой здании. Столик они заняли в углу, где она сразу почувствовала себя уютно. Интерьер места был мрачным и ничем не примечательным, но официант, сияющий белоснежной улыбкой, растянутой до ушей, исправлял недостаток. Им принесли еду, ароматную, привлекательную на вид. Ребята без конца говорили, не стесняясь набитых ртов. И она заинтересовалась, как они понимают друг друга, не теряя нить беседы. Через какое-то время их голоса отошли на второй план, и она уставилась на картину, занимавшую всю стену напротив. На ней была изображена какая-то битва: рыцари, облачённые латами, разрубали врагов острыми мечами. Кровавая сцена напомнила ей о том дне, когда время для неё остановилось.