Наш добрый друг - Страница 2

Произошло это в самом начале июля сорок третьего года неподалеку от знаменитого города Курска, а точнее, на Курской дуге.

Наш сильно поредевший после последних боев взвод выдвинулся на передний край обороны и занял небольшой зеленый курган всего лишь в двухстах метрах от вражеских позиций.

От немецких оккупантов нас отделяла неглубокая балка с маленьким, едва приметным в густой траве ручейком.

В короткие минуты затишья, когда орудия и неистовый рев бомбардировщиков замолкали, мы отлично слышали гортанный говор, возгласы и ругань фрицев, лязг и стук котелков, когда им приносили жратву в траншеи. К нам доносились и звуки губных гармошек, и безумные мотивы солдафонских маршевых песен.

Привыкшие к своей сложной и тяжелой солдатской работе, мы с первой минуты прихода сюда взялись за лопатки и кирки, вырыли себе отличные окопы, соорудили вдоль всего кургана траншею с ходами сообщения, ячейками, нишами по всем правилам саперного искусства и почувствовали себя увереннее.

Не жалея сил, рыли, как только появлялась малейшая возможность, а она появлялась, когда немцы на время переставали поливать свинцом.

Трудились настойчиво и напряженно, старались как можно больше углубить траншею, чтобы не попасть в трудное положение, в какое попали несколько дней тому назад, после чего долго не могли скрыть свой позор перед прославленным командующим.

А получилось это так.

Однажды на рассвете генерал Рокоссовский со своим адъютантом пробирался к нам, желая лично проверить, как мы закрепились. Когда они двигались по нашей траншее, их заметили немцы и открыли ураганный огонь.

Бойцы заслонили генерала своими телами. Когда же прекратился бешеный обстрел, командующий приподнялся, отряхнул с себя землю, улыбнулся, окинул нас своими добрыми, светлыми глазами, перевел взгляд на нашу небольшую крепость:

– За службу спасибо, а вот за траншею… Траншея мелковата получилась… К вам в гости мне ходить опасно. – И, поднявшись во весь рост, добавил: – Лопатки у всех есть?

– Так точно! – выпрямившись, воскликнул наш старшина Михась Зинкевич.

– Ну, вот и хорошо! Тогда – рыть траншею в мой рост.

Рост у гостя, как известно, около двух метров. Пришлось всю ночь трудиться. Зато траншея получилась на славу. И каждый раз, когда на нас летели снаряды, мины, бомбы, мы поминали нашего командующего добрым словом.

Мы превратили этот клочок курской земли в маленькую неприступную крепость, трудились, не зная ни сна, ни отдыха.

Кто мог думать о сне, об отдыхе, когда враг был так близко, просто рукой подать. Он окончательно озверел после страшного зимнего поражения под Сталинградом и готовился этим летом взять реванш, опрокинуть нас, добраться до Москвы…

И мы были что называется начеку!

Даже бывалые воины-саперы поражались, как нам, по сути горсточке солдат, удалось за такой короткий срок глубоко врыться в матушку-землю. Мы чувствовали себя, как за стальной броней, и были готовы в любую минуту встретить врага уничтожающим огнем. Подлинная крепость выросла на нашем кургане, ловко замаскированная от вражеского ока.

В тихие рассветы, когда на какое-то время замолкал басистый и грозный голос войны, в соседних перелесках, в лесу, что раскинулся перед нами, раздавались легкие трели знаменитых курских соловьев. Они своим пением терзали наши души, напоминая о родном доме, об ушедших мирных временах. Если б не многоцветные ракеты, которые кромсали на части предутреннее небо, да не зловещий вой снарядов, иногда могло бы показаться, что никакой войны вообще нет и мы находимся в раю.

Но до настоящего рая здесь было далековато.

Но об этом мы менее всего думали теперь, слушая пение очаровательных курских пернатых, которое нас околдовывало и опьяняло. Нас подчас возмущало то, что пернатых певчих слушают также презренные фашисты, которые явились сюда и принесли с собой столько страданий, смерть.

Постоянная смертельная опасность, нависавшая над нами, сознание того, что за нами Москва, к которой фашистские орды жаждут прорваться, еще больше сроднили и сплотили наш сильно поредевший в последних боях маленький «гарнизон».

Мы знали: наш стрелковый взвод – небольшая дружеская семья, готовая стоять незыблемо, идти в огонь и в воду, хоть мы были люди разных возрастов, профессий, национальностей и характеров.

Мы ни о чем не договаривались. Наша большая дружба и преданность Отчизне выросли сами собой. Никто нам не должен был объяснять, какую ответственность мы взяли на себя перед Родиной и народом.

Каждый из нас отлично понимал и знал, что на этой священной земле – сердце России – враг должен быть уничтожен, раздавлен. Если только он попробует выбраться из своих окопов, эта небольшая зеленая балка, которая пролегла между нашими позициями, неизбежно станет его могилой.