Наёмник - Страница 49

Кирк встал и отправился пройтись, поразмять ноги, слегка гудевшие после сегодняшнего длительного перехода. Он неспеша шёл между сидевшими на земле, и люди и чужие мгновенно замолкали, едва он оказывался поблизости.

— Командир!..

Кирк обернулся. Его догонял Александр Рогов.

— Ты напрасно ходишь тут, ― прошептал он. ― Патрик просил предупредить тебя ― здесь ходить нежелательно, лучше сидеть на месте, как все остальные. Бродят здесь лишь бандиты, высматривающие добычу... Перемирие, конечно, но могут и пальнуть...

Кирк вздохнул и повернул обратно.

— Как ты думаешь, командир, ― шёпотом спросил у Кирка Рогов, ― пригодится ли опыт наших чужих в Лабиринте?

— Наших чужих?! ― удивился Кирк, но тут же понял, о ком говорит Рогов. ― А! Я думаю, что да. Тенчен-Син уже не раз бывал там. Он должен многое знать. А что касается Тас-Кса-Сит ― она в Лабиринте впервые, как и я...

— Я тоже в первый раз иду в Лабиринт, ― с кривой улыбкой ответил Рогов, ― но насчёт кошки ты ошибаешься, командир. Она уже бывала тут.

— Почему ты так думаешь? ― насторожился Кирк.

— Я не думаю, я знаю, ― пояснил Рогов. ― Тас-Кса-Сит работает у Дитриха очень давно, но я появился у него раньше. Я очень часто сопровождал его на переговорах и вообще в поездках. И я помню, как Дитрих однажды кому-то говорил, что скоро у него будет отличный специалист с Ксиона, который даже в Лабиринте сумел в одиночку выжить длительное время, ― Рогов замолчал, уставив взгляд в темнеющие ворота Лабиринта, а потом неожиданно добавил: ― Других ксионийцев у Дитриха никогда не было, а наша кошечка и впрямь отличный специалист...

— Раз она мне об этом ничего не сказала, ― решил Кирк, ― то я и не стану ей говорить, что знаю об этом. А если она была в Лабиринте... Что ж, тем лучше ― четверым из нас это будет не в новинку, у группы больше шансов выжить.

— Скрытные они, ― проворчал Рогов, ― чужие эти...

— Люди тоже не отличаются откровенностью, ― заметил Кирк.

— Это верно, ― согласился Рогов. ― Я, например, никогда и никому не рассказывал, что терпеть не могу Аллана Дитриха.

— Ты?! ― удивлению Кирка не было предела.

— Я, ― кивнул Рогов и лицо его сделалось похожим на каменную маску. ― Но и тебе, командир, я не собираюсь рассказывать об этом. Это только моё дело, и оно никого не касается. И если Дитрих как-то узнает о нашем с тобой разговоре, я сразу пойму, от кого он мог услышать, ― Рогов хищно посмотрел на Кирка.

— Разумеется, ― кивнул Кирк. ― Если ты не разоткровенничался ещё с кем-нибудь. Или ты считаешь, что я должен доверять тебе на все сто процентов?! ― усмехнулся Кирк, заметив удивлённый взгляд Рогова. ― Почему ты так решил?! Я тебя совершенно не знаю и твоим словам не больше веры, чем словам остальных.

— Ты прав, командир, ― вздохнул Рогов. ― Какое доверие может быть к клонам, верно? Не нужно было мне этого тебе говорить. Просто... Если бы не Арнольд... Это ведь из-за него...

— Что ― из-за него? ― переспросил Кирк.

— Я ненавижу его, ― признался Рогов. ― И он меня тоже. Он никогда не любил клонов, а со мной был дружен. Потому что не знал, что я клон. А когда узнал, то взял, и заявил мне при всех, что с мясными игрушками он дружить не намерен... Ладно, не будем об этом, ― махнул рукой Рогов.

Они уже приблизились к своим, и Кирк опустился на землю.

Значит, Тас-Кса-Сит бывала в лабиринте, подумал он. Мне она наврала, значит... Зачем? Да и Мелони... Попросил Рогова предупредить, что тут в одиночку ходить не принято. Откуда он знает-то? Говорил, что всего раз бывал в Лабиринте, да и то не дальше первой зоны. Однако порядки здешние ему хорошо известны.

Эх, ребята! Тяжело мне придётся с вами, вздохнул про себя Кирк.

А вам ― со мной...

— Когда может произойти непоправимое? ― Высший казался воплощением спокойствия. В отличие от остальных таирцев, несущих охрану возле его трона и явившихся невольными свидетелями его разговора с Ближайшим.

— Непоправимое, возможно, уже происходит, ― ответил Ближайший. ― Но река времени пока не принесла нас к пропасти. Хотя гул водопада уже слышен.

— Но принесёт, ― то ли ответил, то ли спросил Высший.

— Я уверен в этом, ― кивнул Ближайший.

— Мы не можем начинать войну с Межзвёздной Империей Людей, ― медленно проговорил Высший. ― Если мы поступим так, то против Великого Единства выступят свободные планеты ― Кассилия, Ксион и Альгатир. Я уверен, что и Каилишская Ассоциация не упустит такой возможности ― предложить свою помощь людям в войне против нас. И мы окажемся противниками всей разумной галактики. Будет ли это разумным?

— Рано или поздно вся разумная галактика сама окажется противником Великого Единства, ― возразил Ближайший. ― И это тоже не будет разумным.

Высший закрыл глаза и поднял лицо к потолку.

— Мы не можем начинать войну, ― снова произнёс он. ― В вечности есть знание о прошлой войне, которую вёл Таир.

— Это было много тысячелетий назад, ― осмелился напомнить Ближайший.

— Река времени не властна над памятью вечности, ― возразил Высший. ― Когда ты сам станешь Высшим, ты это поймёшь. Потому что тогда у тебя будут знания вечности.

— Я очень не хочу, ― заявил Ближайший, ― чтобы Великое Единство само стало достоянием вечности.

— Иного выхода нет, ― Высший не открывал глаз. ― Либо Таир станет достоянием вечности, либо он станет достоянием Вечных. В прошлый раз Свободным повезло. На этот раз... Я не уверен, ― закончил он.

— Ты предлагаешь?.. ― Ближайший замолчал, не договорив фразы до конца.

— Анкор необходимо уничтожить, ― слова эти прозвучали спокойно. Но когда Высший открыл глаза и посмотрел на Ближайшего, тот понял насколько тяжело далось ему это решение.

— Анкор должен быть уничтожен, ― повторил Высший. ― Лабиринт, несущий горе и страдание, должен перестать существовать в галактике.

— Там много разумных, ― сказал Ближайший.

— Да, ― подтвердил Высший. ― Если бы не это, я приказал бы уничтожить Анкор очень давно.

— Что изменилось сейчас? ― в голосе Ближайшего прозвучала тревога. Разумных в Лабиринте меньше не стало. И преступление перед вечностью остаётся преступлением. Но Ближайший догадался, что ситуация изменилась настолько, что сейчас уже преступление перед вечностью меркнет на фоне того, что становится возможным впоследствии.

— В Лабиринте много разумных, ― медленно произнёс Высший. ― Но теперь уже в Лабиринте кроме них будут и Вечные.

По рядам охраны прокатился вздох. Все таирцы хорошо понимали, что это значит.

Вечные. Существа, едва не погубившие Свободных, как расу. Только униженное существование (точнее будет сказать ― прозябание) на крошечном спутнике позволило таирцам выжить. В течение тысяч лет они с тоской и болью смотрели в небо, ожидая пока Таир ― их родная планета ― снова станет живой.

Обледеневшие материки, промороженные до самых невообразимых глубин моря и океаны, ледяной ветер и снег, снег, снег... Это было следствием войны с Вечными, которые посчитали, что Свободные, не подчиняющиеся им, могут быть опасными. И Таир был лишён жизни.

Тысячи лет скудного полуживотного существования, строжайший контроль рождаемости, отчаянные попытки сохранить хоть крупицу знания, оставшуюся им от предков ― так жили Свободные до тех пор, пока Таир не начал оживать. А потом ещё тысячи лет, понадобившиеся для того, чтобы горстка Свободных смогла вновь заселить Таир и превратиться в цивилизацию, начавшую опять мечтать о Великом Единстве всей галактики. Но и сейчас ещё Свободные не достигли той ступени, с которой их спихнули вниз безжалостное оружие вечных и их непомерная жестокость. И Великое Единство по-прежнему остаётся всего лишь мечтой. И как теперь понимал Ближайший ― мечтой несбыточной.

— Вечные... ― прошептал Ближайший.

— Вечные уже есть в Лабиринте, ― сказал Высший и снова прикрыл глаза. ― И может быть, уже сейчас поздно что-либо изменить. Я знаю, что ты дал приказ Свободным, находящимся на Анкоре. Чтобы они помешали свершиться неизбежному. Но эти Свободные не успеют. Как не успеют и другие Свободные, которым ты приказал войти в Лабиринт... Бесполезно...