Надоело говорить и спорить - Страница 16

Можно возразить, что все это вполне допустимые поэтические вольности, так сказать, гиперболы. Однако хорошо бы, если бы различные поэтические приемы не отрицали общепринятых школьных истин. Но это к слову. Вернемся к БАМу. Вот еще одна песня на эту тему. «За нами идет магистраль», музыка А. Баева, текст Г. Георгиева (Сборник «Песня-74, октябрь», редактор В. Григоренко). Привожу текст целиком.

Как будто, здесь все гладко. Даже образ есть в конце песни: «стальной дороги звонкую строку». А песня пустая, бездушная. Формальная. Весь набор присутствует – реки, кедры, рассветы, ветер, работа, мечта, дорога, атака на тайгу. И не сказано ровным счетом ничего. Потому что здесь полностью отсутствует хоть какое-нибудь авторское отношение к описываемому предмету и не видно ничего за словами. Слова есть. А песни нет.

Как-то получается, что сплошь и рядом «специальные» песни, написанные именно про эту дорогу, написанные именно про эту стройку, не вызывают интереса именно на этой дороге, именно на этой стройке, не говоря уже о местах иных. Может быть, просто авторы неправильно, узко трактуют задачи, поставленные перед ними? Может быть, во главу угла следует ставить не объект строительства, сколь бы велик он ни был, а человека, создающего этот объект? Но это трудней. Человека нужно знать. Чувствовать его. Полюбить его. «Лихие и неунывающие» ребята, равно как и «первопроходцы», случались у нас во все времена, на всяких стройках. И даже они, по моему наблюдению, встречаются не только на стройках. Попадаются и в селах. Встречаются в авиации. Работают в редакциях. Добывают уголь. А на БАМе работают бамовцы, и у них есть что-то свое, неповторимое нигде, у них есть своя работа, свои трудности, свои праздники, свое мироощущение. Они отдельные, как отдельна каждая интересная и большая стройка, как индивидуален каждый человек, посвятивший свои молодые лета всенародным делам. Поэтому не поются песни, в которых от девяти до двенадцати раз повторяется как оправдание слово «БАМ», повторяется как некое логопедическое упражнение. А БАМ все просит передать по радио пахмутовскую «Надежду». Ни слова там про БАМ, а бамовцы считают песню своей. Никаких торжественных елей, атак на тайгу, первопроходцев, никакой трескотни, а песня про БАМ. Вот какие бывают случаи.

Про что песня? Про что? Вот незабвенные фатьяновские стихи:

Так про что эта песня? Про войну. Про жаркое народное чувство, про тоску о послепобедной встрече. И про то, что скоро будет бой, а парнишка замкнет на нехитрый ремешок меха своей тальяночки и пойдет вперед, повинуясь зычной команде взводного. И опустеет и поляна, и пенек, на котором он сидел… или где он там сидел? На пеньке, точно. В тексте нет этого пенька, а в песне есть. И есть настоящий патриотизм, и есть боль за Родину, по которой еще расхаживает сапог оккупанта, и есть в этой песне все, что есть в настоящей русской поэзии. Вот какие случаи бывают с песнями. И поэтому, хоть тысячу раз повтори слово «БАМ» и присовокупи к этому тайгу, реки и прочее, не станет это ни песней, ни поэзией. А тихие слова «Надежды» без громких восклицаний и разудалости несут в себе поэтический заряд, который можно отождествить с собой. И житейский вздох «Вот мы и оторваны от дома» начинает верную, сердечную интонацию всей песни, сложенной одним человеком для другого. И почему-то именно этот личностный, индивидуальный телеграф душ превращается в разговор для всех. Еще один пример: абсолютно авторская, почти исповедальная песня Р. Рождественского и М. Фрадкина «За того парня» дала толчок мощному патриотическому движению. Когда происходит обратный процесс и поэт-песенник пытается одновременно говорить с тысячами, то часто в итоге получается, что это не обращено ни к кому. Массовая песня хоть и исключает интим, но не исключает сердечности. Она целиком зависит и от авторской мысли, и от авторской страстности, и от авторской гражданственности. Такова, очевидно, ее природа.

Сердце на фальшь не откликается.

Очевидно, песенная публицистика может иметь много разнообразных адресов. Не только стройки и дороги попадают в ее поле зрения, но и важные движения в духовном построении человека. Это песни, которые берут на себя смелость пофилософствовать над ходом жизни человеческой, разобраться в кипении страстей, дать мудрый совет.

Вот песня В. Гина, которая так и называется «Твой характер» (Сборник «Песня-75, март», редактор Д. Финко). Прочитаем внимательно ее текст.

Если огнем полыхает закат, – пишет В. Гин, – то значит, жди ветра с утра. Как говорится, народная примета. Далее: Если глаза твои в окна глядят, то значит, в дорогу пора. Вот уж совершенно не значит. Если грустен, то это пройдет, как в мае проходят дожди. По моим наблюдениям, дожди в мае не проходят, а только начинаются. Но если устал и духом упал, значит, удачи не жди. Вот те раз! Люди устают, и еще как устают, а все ждут удачи. Хорошо, что они, возможно, не знают того, что открыл В. Гин.

Это был первый куплет. Второй.

Если ты в жизни друзьями богат (это очень справедливо, потому что в смерти быть богатым друзьями нельзя), то лучшей не надо судьбы. Совершенно необязательная зависимость. Друзья – показатель общительности, а общительными бывают, как мы можем догадаться, не только положительные герои. Если любовью, как солнцем, объят, – не отдай ее без борьбы. Не ясно, почему надо отдавать любовь, хотя бы и с борьбою? Если так ставится вопрос, то выходит, что предполагаемая любимая не так уж склонна к тому, чтобы лирический герой был «любовью, как солнцем, объят». Кто кого любит? В чем проблема? Почему нужно отказаться от любви, предварительно поборясь? Не ясно. Бессмысленно. В третьем куплете поэт совершенно неожиданно дает весьма практический совет: Если почетом везде окружен, то хмель от себя отведи.

Много нелепостей в этой песне. Но печальней всего отсутствие мудрости. Я далек от мысли делать для автора этой песни какие-то обидные выводы, да и права за собой такого не желаю иметь, знаю, что он сочинитель нескольких хороших песен, но несерьезность рассмотренного произведения только удивляет.