Надежда - Страница 7

– И сколько пропустили мы все!

Он бросил взгляд на часы. Дядя прибывал на работу только через полчаса. Проверял дежурных, просматривал почту, высиживал «на всякий случай» еще пару часов и отбывал вскоре после обеда. Мол, зачем начальнику стоять у подчиненных над душой, если все работает нормально. Нормально? Как бы не так!

Гурий с трудом смог дождаться десяти часов. Вытерпел еще несколько минут, «на всякий случай», кусая от нетерпения губы, и позвонил по внутренней связи.

– А, младший техник Хватов! – приветствовал его дядя. По связи он всегда величал его только так, лишь наедине позволяя фамильярности типа «племяш» и «малыш». – Сегодня твое дежурство? Как служба?

– Старший инспектор Киструс, – сейчас Гурий при всем желании не мог бы назвать его просто дядюшкой, – я… у меня важное сообщение.

– Что еще случилось? Кофе кончился?

– При чем тут кофе?

– Заболела мать и вам нужен отпуск? Или…

– Да все у нас в порядке. Просто… я обнаружил вопиющее нарушение инструкций!

– Чего? Каких еще инструкций?

Путаясь в словах – неприятно говорить, когда не видишь лица собеседника и не можешь угадать его реакцию – Гурий попытался объяснить, в чем дело.

– Ну и что? – была единственная реакция дяди. – Из-за этого ты мне звонил?

– Но ведь вы себе не представляете, сколько всего мы из-за этого пропустили! Я подсчитал – есть шесть разновидностей космических судов, малой и средней вместимости, которые меньше заданных параметров. Система слежения их просто не видела и пропускала… Я уж не говорю о метеоритах, астероидах и…

– И что с того? Ты что, будешь тормозить и тащить на допрос каждого туриста-частника? А астероиды… надо же и ПКО* чем-то заниматься! А то, понимаешь, жиром зарастают… Так что все в норме…

(*ПКО – служба Противо-космической Обороны. Прим. авт.)

– В норме? Но…

– Не переживай. Раз в месяц мы запускаем экстренную проверку. Тогда мимо нас комар не проскочит.

«Комар»! Гурий нервно усмехнулся. «Комарами» назывались самые мелкие боты, которые, в отличие от «Москитов», не покидали атмосферы, поскольку имели слишком слабые двигатели, чтобы выходить за орбиту. До таможенной станции – и ее радаров – они долететь не могли физически.

– А за этот месяц, – рискнул спросить он. – Кто знает, сколько кораблей прошмыгнуло мимо нас за месяц!

– Нисколько, – огорошил его дядя. – Забыл, где ты живешь? Мы – закрытый мир. Наш сектор никто не посещает без предварительной договоренности, согласованной за месяц. В год бывает от силы десяток посещений. Десять! А месяцев в году – двенадцать. Чуешь? Так что расслабься и служи.

– Я служу, – промямлил Гурий, – но…

– Вот и не отвлекай меня от дел. Позвонишь, когда обнаружится действительно что-то важное.

Связь прервалась.

Гурий сидел, как оплеванный. «Действительно что-то важное». Таможня не выполняет своих обязанностей, закрывая глаза на снующие туда-сюда корабли – и это не важно? Они не хотят замечать ничего, уверенные, что в закрытом секторе ничего не происходит?

Он запрокинул голову, глядя на экраны. Мерцали звезды. Плыли вдалеке астероиды и мелкие метеориты – мелкие, естественно, относительно. Пунктиром шел искусственный спутник. На боковом экране появилась орбитальная станция – такая же, как та, на которой служил Гурий.

И вдруг…

Да, это банально, но всегда всё так и начинается. Вдруг.

Точка. Светящаяся точка, мигающая огнями в каком-то незнакомом ритме и движущаяся чересчур уверенно, как-то целеустремленно. Гурий подался вперед, осторожно подкручивая настройки.

Малый бот незнакомой конструкции. Расстояние было чересчур велико, автоматика не справлялась с увеличением, но все-таки в конце концов его удалось идентифицировать как «Шершень». Тяжелый скоростной грузовой бот, который, если верить интернету, на Земле никогда не использовался. И в Солнечной Системе на данный момент (статья в Википедии была датирована позапрошлым годом) на вооружении не стояло ни одного «Шершня» такого класса, как тот, который торопливо пересекал квадрат.

Гурий схватился за голову. В училище им на факультативе, конечно, читали краткий курс о посещающих Землю кораблях. Мол, если попадете служить на Луну или вас случай забросит на Венеру или Марс, можете столкнуться вот с этими судами. «Шершень» относился к военным катерам, на таких обычно высаживался десант на дикие планеты, но выходящие в отставку десантники иногда покупали списанных «абордажников» и переоборудовали их в частные суда. Так сказать, ностальгия. Однако, именно этот «Шершень» не выглядел мирным. И он летел от Земли. И, судя по предварительному, на глазок, расчету, его путь лежал отнюдь не в сторону Марса, Венеры или Юпитера – хотя бы потому, что именно сейчас все три планеты находились с противоположной стороны. Оставалась либо Луна, либо Плутон, либо…

Глубокий космос.

И прежде, чем понял, что делает, Гурий до отказа утопил в гнездо тревожную кнопку.

– Код четыре. Незаконное пересечение границы.

Два часа спустя он стоял перед своим начальником, вытянувшись по струнке.

– Как это понимать? – голос дяди был обманчиво мягок, но глаза метали молнии. – Ты что себе позволяешь? Мальчишка, сопляк! Сигнал общей тревоги, звонок в службу ПКО, активация зенитно-ракетного комплекса, да еще и боевая тревога! Здесь! Сейчас! И… у меня!

– Но ведь это был «Шершень»! – упирался Гурий.

– Ну и что? Теперь на каждый транспортник мы должны охоту открывать?

– Это был не наш «Шершень»! Он не отвечал на позывные! Он отказался назвать свой код и лечь в дрейф!

– Зачем?

– Ну…Для досмотра.

– Для чего? – начальник прекратил метаться по кабинету и остановился, прищурившись.

– Для таможенного досмотра с целью выявления незаконного груза, контрабанды или иных нарушений, – отрапортовал Гурий. – Согласно таможенному кодексу мы обязаны досматривать все суда, вылетающие с планеты Земля.

– Обязаны мы! – фыркнул дядюшка. – Ничего мы не обязаны. Это пусть у чиновников с Луны и Венеры головы болят. Мы – Земля, запомни это раз и навсегда. У нас уникальный статус в Галактике. Мы – закрытый мир. То есть, находящийся в добровольной самоизоляции во избежание, так сказать, конфликтов и лишних человеческих жертв. Да, мы с тобой обязаны стоять на страже наших интересов, но при этом и не забывать, что здесь все не так, как на других планетах. Мы – это мы, а они – это они. У нас свои законы, у них – свои. Они не вмешиваются в нашу жизнь, но и мы позволяем им жить так, как они сочтут нужным.

– Значит, – Гурий нервно сглотнул, – надо позволять пришельцам расхищать наши… э-э…природные богатства?

– А с чего ты взял, что они что-то расхищают?

– Ну… есть же товары, технологии и сырье, которое не подлежит вывозу. Я учил… сдавал экзамены… Я помню. Это наша литература, наша музыка, в том числе эстрадные песни, представители животного и растительного мира, а также человеческие ресурсы, генофонд, так сказать.

– «Генофонд»! Это не твоего ума дело. Тебе главное сейчас – тихо-мирно отсидеть здесь еще два с половиной года для наработки минимального стажа, после чего для тебя будут открыты все пути. Мы с твоими родителями уже обо всем позаботились.

– Я хочу сейчас.

– Что?

– Я, – Гурий расправил плечи, – хочу уйти сейчас.

– Не понял? – дядя подошел, заглянул в глаза. – Какая муха тебя укусила?

– Не муха. Шершень.

– Глупости. Сходи в медотсек и…

– Вы меня не поняли, дядя. Я здоров. Просто я… больше не хочу работать в таможне. Я собираюсь подать прошение о переводе меня в патрульную службу.

Когда набирал полную грудь воздуха для произнесения этих слов и даже когда уже начал говорить, Гурий испытывал сомнения, но едва фраза прозвучала, юноша понял – это именно то, чего ему не хватало в жизни. То, к чему он стремился с самого начала. Этот «Шершень»… Он не просто удрал, огрызаясь в ответ на все просьбы и приказы остановиться – он еще и унес с собой спокойствие молодого человека. Тот понял, что ни за что на свете не останется на прежнем месте. Как можно спокойно жить, зная, что его коллеги – и родной дядя! – сознательно закрывают глаза на то, что творится буквально под самым носом! «Это не твоего ума дело». Нет, именно пустое сидение здесь не его ума дело.