Начертание русской истории - Страница 11

Дальше на восток, со стороны Черноморских степей, с Русью граничили кочевники, печенеги, затем (со второй половины XI века) половцы. С ними все время шла напряженная борьба; причем русские князья, как было уже указано, пытались бороться против одних турецких племен (половцев) при помощи других (черных клобуков). В своей борьбе с половцами русские князья не были единодушны. Многие князья во время своих усобиц с другими князьями нанимали в помощь себе «диких» половцев (особенно в этом отношении известны черниговские князья Святославичи). Русские князья пытались загородиться от степи устройством пограничных рубежей (ров и вал с крепостцами). Укреплять такие рубежи начал еще Владимир Святой в X веке (при нем укрепленная граница была на два дня пути от Киева).

Остатки Хазарского царства сохранялись до XI века на Таврическом полуострове. Русский князь Мстислав оказал в 1022 году помощь греческому царю Василию Болгаробойце при нанесении решительного удара против хазар. По Волге к северу, при слиянии Камы и Волги, держалось до самого монгольского нашествия мусульманское государство камских болгар. Русские князья часто воевали с ними, но борьба не носила особенно ожесточенного характера ни с той, ни с другой стороны. Частью в подчинении у болгар, частью у русских находились различные финские и финно-турецкие племена северо-восточной окраины Русской равнины: черемисы, мордва, вотяки и др.

На западе Русь граничила с уграми (мадьярами) и ляхами (поляками). Угры были сродни другим племенам Западной Евразии. Как было уже выше отмечено (см. § 22), угры заняли Среднее Подунавье менее столетия спустя после распадения Аварской державы. Первое время после образования подунайской Угорской державы казалось, что держава эта тесно связана с славяно-евразийским миром. В XI веке в состав Угорского королевства вошли словаки, а в XIII веке – хорваты (королевство, таким образом, доходило до Адриатического моря). Однако церковная организация подчиняла мадьяр Риму и связывала их в культурном отношении с Европою. Впрочем, ярко выраженную роль латинской державы Угрия начала играть лишь с середины XIII века. Наоборот, Польша гораздо раньше, чуть ли не на заре своей политической истории, стала твердым оплотом воинствующего латинства. Как Польша, так и Угрия играли большую роль в русской политике, особенно западнорусских княжеств (Волынского и Галицкого); угры несколько раз пытались навсегда захватить Галич в свои руки.

От Польши к северу, от Вислы до Варяжского (Балтийского) моря и Финского залива шли земли, заселенные племенами литовцев, ливи, латышей, эстов. До XIII века эти племена не были объединены и не представляли собою сколько-нибудь серьезной опасности для русского народа.

Со смертью Святослава рушился весь его грандиозный план объединения леса и степи, черноморской и каспийской торговли. Русским князьям пришлось сосредоточить почти все свое внимание на внутреннем сплочении своего государства и на защите его от степи. Степные кочевники, выступавшие раньше как сила, объединяющая лес и степь (хазары), теперь надолго сделались силою, враждебной для леса (печенеги, затем половцы). Ни лес, ни степь в течение долгого времени не могли полностью одолеть один другого. Силы Киевского государства и степных кочевников юга России были приблизительно одинаковы. Поэтому и борьба их была так длительна и в общем бесплодна.

После смерти Святослава начались усобицы между его сыновьями. Победа осталась на стороне Владимира Святославича (980). Во Владимире было уже много славянской крови: мать его – ключница Малуша из города Любеча; дядя его – Добрыня (друг Ильи Муромца, по былинам). Владимиру досталось государство, ослабленное смутою; много хлопот было с его собственной варяжской дружиной. Варяги считали себя завоевателями Киева и требовали дань – с каждого жителя по две гривны. С трудом Владимиру удалось отправить главную массу их в Царьград.

В 981 году у Владимира произошло столкновение с ляхами. Началась борьба с латинским Западом, которая тянулась потом в продолжение всего хода русской истории[40]. Поход Владимира на ляхов увенчался успехом. Результатом похода было занятие Червенских городов, то есть Волыни и Галицкой Руси.

Обезопасив себя с северо-запада, Владимир обратился на северо-восток. В 984 году он усмирил восставших против его власти радимичей. В следующем году ходил на камских болгар. В этот поход русская рать двигалась в ладьях (вниз по Оке и Волге); берегом шли конные торки – союзники киевских князей, вероятно, со времени Святослава. Владимир победил болгарское войско, но этим удовольствовался и заключил с болгарами мир. В летописи сохранился рассказ, что воевода Добрыня советовал Владимиру оставить болгар в покое; Добрыня, увидев, что пленные болгары в сапогах, сказал Владимиру: «Они не будут нашими данниками, пойдем лучше искать лапотников». Это летописное предание отражает собою целую программу: отказ от подчинения богатых соседей и перенесение внимания на бедные народы Северной Руси.

Только после устройства северных отношений Владимир мог уделить внимание югу. В 987 году Владимир был втянут в орбиту византийской политики (как за двадцать лет перед тем Святослав). Византийское правительство искало помощи Владимира, чтобы справиться с восстанием части своих войск во главе со стратигом (генералом) Вардою-Фокою. По договору Владимиру была обещана рука греческой царевны Анны, но сам Владимир должен был принять христианство. Владимир исполнил свои военные обязательства; мятеж Варды-Фоки был подавлен, и сам Варда-Фока убит при подавлении. После победы в Царьграде не были, однако, расположены исполнять данные Владимиру обещания. Тогда Владимир начал войну с греками. Удар его был направлен не на сам Константинополь, а на византийский город в Крыму – Корсунь (Херсонес). Поход Владимира кончился успешно. После долгой осады Владимир взял Корсунь (988). После этого греки принуждены были исполнить свои обещания. Владимир, крестившись, получил в супружество греческую царевну.

Вернувшись в Киев, Владимир крестил киевлян в Днепре и Почайне. Тогда же крещен был и Новгород, где язычество было крепче и пришлось применить силу. На месте языческих капищ ставились христианские церкви.

Владимир отказался в дальнейшем от каких бы то ни было широких планов по отношению к Византии, Черноморью и Востоку. Ему пришлось вести тяжелую борьбу с печенегами – охранять свое государство от степи. В 992 году печенеги подступили к Киеву, через пять лет они осаждали Белгород (на реке Ирпени, недалеко от Киева). Для защиты Владимир должен был строить целую систему укреплений, насыпать валы, рубить города[41].

Владимир оставил после себя светлую память в сознании русского народа. Здесь имела значение не только его равноапостольская деятельность по распространению христианства, но весь его, облик – приветливого к дружине и простым людям князя, умеющего, когда надо, карать и воевать, в добрые минуты готового всех без разбору миловать и звать на пир в свои сени. С ласковым эпитетом «Красное Солнышко» вошло имя князя Владимира в русские былины.

Принятие христианства было, конечно, делом не одного только политического расчета, но и серьезного внутреннего душевного перелома. Перелом этот изображен летописью, противополагающей нравственную распущенность Владимира до крещения и чистую жизнь его после.

Принятие Владимиром христианства было событием решающим в истории русской культуры. Владимир побужден был к принятию православной веры различными причинами как политического, так внутренне психологического характера. Древняя русская летопись сохранила рассказ о том, что крещению Владимира предшествовали длительные колебания. По рассказу летописи, в 986 году Владимира посетили религиозные миссии от различных церквей и вероисповеданий: волжские болгары – с проповедью мусульманства, немцы – от римского папы, хазары – с проповедью иудейства и, наконец, греческий философ – православия. Нарисованная летописью картина не является отвлеченной риторической фигурою. Наоборот, она точно отражает действительность. Все эти различные религии были верованиями соседей (а отчасти и обитателей) Киевской Руси, и влияние их неизбежно должно было сказаться при установлении тесных торговых и иных сношений.