Набла квадрат - Страница 11
– У меня мало данных.
– А у меня гениальная интуиция. Попробуй провести анализ не только по частотам звуков, а и по интонации.
– У меня мало данных для анализа, сказано тебе, полено рогатое! Свински пустой эфир.
– Ладно эфир – где имперский флот вторжения?
– Разве что те корабли над радиационными поясами…
– Это не корабли, а горшки с протухшей дристней.
– У тебя редкий дар в отношении испражнений. Впрочем, сказано – свинья грязь найдет. Уже вторая планета…
– Заткнись. Это что?
– Музыка.
– Никогда бы не подумал.
– Ты никогда и не думаешь.
– Погоди – погоди… Аранжировка не та, но мотив какой-то знакомый. Ту-руруруру, туру-руруру-ру-ру…
– «Последний воин».
– Ага. Вот опять —
– А не могло обойтись без флота вторжения?
– Ы?
– Например, имперская планетарная база подавляет выступление постанцев.
– Все равно, долбить ядреной бонбой по планете с собственной базой – какой псих захочет?
– Может, как раз псих и захотел. Имело бы смысл сесть и уяснить.
– Будь у этих хамов внизу телевидение или хоть побольше радиопрограмм, стоило бы поболтаться наверху. За сегодня ты берешься хоть что-нибудь раскрутить в языке? Я помогу.
– Сказал ворон гробовщику. Будь даже в этом деле проку от тебя больше, чем прыти в дохлой лошади, по таким отрывочным и однообразным передачам мы вряд ли наберем достаточно языкового материала. Впрочем, я понаблюдал бы с орбиты, не взорвется ли внизу еще что-нибудь.
– Взорвется, не взорвется, много ты разберешь сквозь этакие тучи! На посадку.
– Держись, моя очередь!
Плавным замедлением Фенрир погасил орбитальную скорость и включил силовые щиты. В смотровых окнах планета казалась уже шаром, а огромной чашей. Небо из черного стало фиолетовым, померкли звезды, а внизу зловещими отвалами поднялись облака странной конусообразной формы. Они были ощутимо радиоактивными и до омерзения непрозрачными. Горм запоздало спохватился, что действительно может случиться еще один ядерный взрыв, потом прикинул энергопоглощающую способность силовых щитов и выбросил задачу с буфера ввода – сработай бомба в непосредственной близости от Фенрира, она вообще пошипела бы и погасла – щиты утянули бы все нейтроны.
Под облаками было тепло, темно и жутко.
– Радар, – сказал Фенрир.
– Что толку.
– Они нас не видят, зато слышат. Я снизился до четырех гроссов локтей.
Не говоря ни слова, Горм побрел назад. Холод пронизывал его тело, забираясь все глубже и глубже. С трудом поднявшись к двери, он запнулся о порог и рухнул в шлюзовую камеру.
– Живо снимай костюм, – сказал Фенрир. Ты подключил свое белье к шлангу охлаждения СП контура.
Одеревенелыми пальцами расцепляя крючки и отпихиваясь от не в меру услужливых роботов, на негнущихся ногах Горм вошел в шахту. Пол вибрировал от воя Мидира.
– Что воешь, зараза?
Пес осекся и уставился на Горма бессмысленно-желтыми глазами. В горле у него забулькало, из пасти свесилась слюня. Он судорожно сглотнул и сказал:
– Повыть нельзя? В горле першит!
– Неловко как-то вышло, – Горм, как был, в полурасстегнутом костюме с болтающимся концом злополучного криошланга, тяжело опустился в кресло.
Приглушенно играла гитара, и звучал голос скальда, мертвого уже дюжины веков:
Около строений на краю летного поля началась суета. Открылись ворота большого гофрированного сарая, из них выкатилась еще одна нелепая крылатая машина, немного поменьше тех, что догорали в отдалении.
– Надо линять отсюда, а то и этот себя как-нибудь прикончит. – Горм всунул ключ в гнездо на панели и порулили в конец полосы.
Когда он приблизился к зданиям, в окнах замелькали огоньки выстрелов. Несколько пуль щелкнули по броне. Взлетая, Горм увидел, что аппарат чужаков тоже взмывает в воздух после короткого разбега. Его удивило, что шасси отвалились в момент взлета.
– Я старый ржавый чайник! – с чувством сказал Фенрир. – Они вели переговоры не в радио-, а в СВЧ-диапазоне. Только сейчас сообразил.
– Тогда скажи этому уроду, чтоб держался подальше. Кром, он ведь нас догонит!
– Он орет чего-то, а меня не слушает.
– Уходим-уходим. Этот гораздо быстрее предыдущих, вот-вот сравняется!
Третий аппарат действительно почти догнал Фенрира и ужасающим образом взорвался. Из-за того, что Горм забыл о силовых щитах, Фенрира отбросило взрывной волной к земле и закрутило. Вновь водворяясь в кресло и придирчиво исследуя прикушенный язык, Горм увидел еще один аппарат и невнятно застонал:
– О, ядрена мышь, ну сколько же можно…
Очередной кандидат в покойники сел на хвост Фенриру.
– Отрываемся? – спросил Фенрир.
– А он от обиды носом в землю? Вот что – лети прямо и не спеша. Будем брать живьем!
Пилот аборигенов, казалось, того и хотел. Он откинул колпак кабины и вылетел вверх, подброшенный струями огня из ракетного пояса, затем метнулся к Фенриру и распластался по броне головного отсека рядом с окном, прикрыв рукой лицо.
– Он повторяет одну и ту же фразу: ыкаликатхукак икпакхуак, – сказал Фенрир.
– Хуак? Наверное, что-нибудь оскорбительное. У, барьер этот языковой! А, скажи ему то же самое!
В ответ на Фенриров клич незнакомец разразился длинным завыванием, отлип от стекла и полетел к своему аппарату. Вцепившись левой рукой в борт, где была намалевана несомненно хищная птица, тащащая в когтях предположительно женщину, он нашарил в кабине и вытащил на свет не то керосиновый фонарь, не то сварочный аппарат, и вновь переместился поближе к Фенриру.
– Спятили они тут все, – Горм воткнул шланг охлаждения СП контупа в гнездо охлаждения СП контура, соединил очки с респиратором, взял в шахте моток веревки и механический резак – «так, чтоб был» – и полез шлюзоваться. Держа в одной руке резак, в другой – ракетный пистолет, он оторвался от брони и полетел к незнакомцу. Голова аборигена была защищена глухим шлемом в форме ведра, его руки, ноги до колен и туловище покрывали керамические чешуйки, в сапоги были встроены дополнительные ракетные двигатели.
– Югнилнук! – прокричал незнакомец.
– Сам ты бабушку зарезал! – ответил Горм на его волне и потянулся к веревке. Незнакомец встряхнул свой фонарь, и из означенного устройства вылезло колеблющееся огненное лезвие длиной в добрый двойной локоть. Гор включил резак, и звенья зубчатой цепи пришли в движение. Выставив факел вперед, чужак бросился на Горма. Горм ушел из-под удара вниз и полетел к незнакомцу, рассчитывая схватить его за спину, но тот уже развернулся и опять угрожал Горму огненным лезвием. Горм успел сменить курс с встречного на почти встречный и ударил незнакомца правым плечом, отчего тот потерял управление и, кувыркаясь, пролетел добрых два гросса локтей. Следуя за ним, Горм потянулся к веревке, но вынужден был оставить ее и перейти к обороне – лезвие из керосинового фонаря чужака выпросталось еще на локоть. Горм попробовал перепилить его, но резак с визгом отскочил, едва не вывалившись из руки. Чужак попытался пластануть Горма огненным мечом, но Горм легко ушел из-под удара. Так повторилось раза четыре. Горму не хотелось пробовать на себе боевые качества чужого оружия, хотя вообще-то он был уверен в собственной неуязвимости. Пытаясь обезоружить незнакомца, Горм резанул его по форсунке, из которой вырывалось пламя, но незнакомец подставил керамическую рукавицу, и Горм едва успел отдернуть резак – у незнакомца из разрыва в чешуйках рукавицы брызнула, разбиваясь на ветру в мельчайшие капельки, кровь. Прижимая покалеченную левую руку к боку, чужак вновь рубанул Горма, попав на этот раз по одному из выростов рогатого обруча.