На скосе века - Страница 24
Изменить размер шрифта:
* * *
Ты разрезаешь телом воду,
И хорошо от неги водной.
В воде ты чувствуешь свободу.
А ты умеешь быть свободной.
И не пойму свои я чувства
При всей их ясности всегдашней.
И восхитительно, и грустно,
И потерять до боли страшно.
* * *
И прибои, и отбои —
Ерунда и пустяки.
Надо просто жить с тобою
И писать свои стихи, —
Чтоб смывала всю усталость
Вдохновения струя…
Чтобы ты в ней отражалась
Точно так же, как и я.
* * *
Неустанную радость
сменила усталость.
Вновь я зря расцветал,
разражался весной,
И опять только
руки и плечи остались,
А слова оказались
пустой болтовнёй.
Ты ошиблась — пускай…
И к чему эти речи?
Неужели молва
так бесспорно права,
И всегда остаются
лишь руки и плечи
И, как детская глупость,
всплывают слова?
Осень в Караганде
В холоде ветра
зимы напев.
Туч небеса полны.
И листья сохнут,
не пожелтев,
Вянут, —
а зелены.
Листьям своё не пришлось дожить.
Смял их
морозный день.
Сжатые сроки…
Идут дожди…
Осень в Караганде.
Новые зданья
сквозь дождь
глядят,
В каплях —
ещё нежней
Бледный,
зелёный,
сухой наряд
Высаженных
аллей.
И каждый
своё не доживший лист
Для сердца —
родная весть.
Деревья
как люди:
не здесь родились,
А жить приходится —
здесь.
И люди в зданьях
полны забот,
Спешат,
и у всех дела…
И людям тоже недостаёт
Ещё немного
тепла,
Но сроки сжаты,
и властен труд,
И надо всегда спешить…
И многие
так
на ходу
умрут,
Не зная,
что значит
жить…
Мы знаем…
Но мы разошлись с тобой.
Не мы,
а жизнь развела…
И я сохраняю
бережно боль,
Как луч
твоего тепла.
Но я далеко,
и тебя здесь нет,
И всё это —
тяжело.
Как этим листьям —
зелёный цвет,
Мне нынче
твоё тепло.
Но сроки сжаты,
и властен труд,
И глупо
бродить, скорбя…
Ведь люди
без многого
так живут,
Как я живу
без тебя.
Церковь покрова на Нерли
1
Нет, не с тем, чтоб прославить Россию,
Размышленья в тиши любя,
Грозный князь, унизивший Киев,
Здесь воздвиг её для себя.
И во снах беспокойных видел
То пожары вдоль всей земли,
То, как детство, — сию обитель
При владенье в Клязьму Нерли.
Он — кто власти над Русью добился,
Кто внушал всем боярам страх —
Здесь с дружиной смиренно молился
О своих кровавых грехах.
Только враг многолик и завистлив,
Пусть он часто ходит в друзьях.
Очень хитрые тайные мысли
Князь читал в боярских глазах…
И, измучась душою грубой
От улыбок, что лгут всегда,
Покидал он свой Боголюбов
И скакал на коне сюда.
Здесь он черпал покой и холод.
Только мало осталось дней…
И под лестницей был заколот
Во дворце своём князь Андрей.
От раздоров земля стонала:
Человеку — волк человек,
Ну а церковь — она стояла,
Отражаясь в воде двух рек.
А потом, забыв помолиться
И не в силах унять свой страх,
Через узкие окна-бойницы
В стан татарский стрелял монах.
И творили суд и расправу,
И терпели стыд и беду.
Здесь ордынец хлестал красавиц
На пути в Золотую Орду.
Каменистыми шли тропами
Мимо церкви
к чужим краям
Ноги белые, что ступали
В теремах своих по коврам.
И ходили, и сердцем меркли,
Распростившись с родной землёй,
И крестились на эту церковь,
На прощальный её покой.
В том покое была та малость,
Что и надо в дорогу брать:
Всё же Родина здесь осталась,
Всё же есть о чём тосковать.
Эта церковь светила светом
Всех окрестных равнин и сёл…
Что за дело, что церковь эту
Некий князь для себя возвёл!