На рейде "Ставрополь" (СИ) - Страница 28
24 июня. Сегодня, наконец нам удалось сняться с якоря и взять курс на японский порт Хакодате. Я пишу "наконец" потому, что предыстория начала нашего плавания довольно-таки сложная. Мы должны были отплыть в восемнадцатый по счету полярный рейс еще 15 июня. К сожалению, в порту были серьезно затянуты ремонтные и погрузочные работы. 23 июня утром, когда все дела наши тяжкие в трюмах и доке с грехом пополам были завершены, я дал команду выйти в открытое море для проверки компасов и хода судна. По возвращении нас еще "немного" догрузили - уже сверхнормативно! - керосином и бензином для "Якутторга".
И наконец сегодня мы все-таки снялись с якоря окончательно. На борту у меня тридцать девять человек судового экипажа, двадцать взрослых пассажиров и семеро детей. Груза разного в трюмах 312,6 тонны. Кроме того, на палубе 102 тонны машин и топлива. Всего же вес принятого груза составил 1356,7 тонны. Что и говорить, тяжеловато!
26 июня. В 6 часов 45 минут утра прибыли в Хакодате. Японские власти приступили к приемке парохода, и уже через час было дано разрешение на сообщение с берегом. Приняли значительный груз овощей - картофеля и капусты, консервированного мяса. Вечером взяли курс на Петропавловск.
3 июля. Петропавловск встретил нас довольно недурной ясной погодой. Провели быстренько необходимые грузовые операции, приняли воду. Следуем сейчас курсом на Уэлен. Ветры переменные, существенных препятствий ходу не оказывают. А вот волнение - очень сильное. В районе перехода встретили полосы рассеянного легкого льда. Раньше в этих широтах ничего подобного наблюдать мне не приходилось: только чистую воду.
10 июля. Сегодня в пять утра вошли в Ледовитый океан. Много раз приходилось мне входить в его суровые воды, но каждый раз при этом вновь и вновь испытываю волнение. В тот же день встали на якорь у селения. Здесь, в Уэлене, мы выгрузили горючие материалы и приняли на борт два вельбота американского производства и двух пассажиров - работников Дальторга. Запросил сведения о состоянии льдов. Утешительного мало: прошедшая зима была в этих местах на редкость суровой. Прибрежный припай в течение зимы дважды угонялся от берега.
11 июля. Следуем к мысу Северному в сложной ледовой обстановке. При ясной видимости горизонта с вершины мачты повсюду вокруг, куда хватает глаз, видны льды и льды, причем льды торосистые. Во второй половине дня их состояние ухудшилось. В их составе начали встречаться непроходимые ледяные поля. Идем самым малым ходом: боязно, да и рисковать понапрасну не хочется. Вокруг, на нашу беду, еще и туман упал. Рискуем быть увлеченными льдами в дрейф. Самочувствие у меня по этому поводу самое неприятное.
12 июля. В полдень удалось после сложной и тяжелой лавировки выбраться к мысу Онман в прибрежную прогалину. Льды здесь рассеянные, позволяющие продвигаться вперед переменными ходами. Водного пространства от прогалины к северу нами не наблюдается.
13 июля. Итак, затор! До мыса Северного всего пятнадцать миль, а мы уперлись в сплошные непроходимые льды, закрывающие весь горизонт. Дал команду остановиться и ждать улучшения ледовой обстановки. Другого выхода не вижу, да и нет его вовсе.
15 июля. Ура! Подул сильный юго-восточный ветер, во льдах появились прогалины. Двинулись на поиски возможного прохода во льдах.
24 июля. Несколько дней не брался за перо: не было ничего выдающегося. После погрузочно-разгрузочных работ проследовали от мыса Северного к устью реки Колымы, и сейчас бросили якорь вблизи нашего "близнеца" - парохода "Колыма". Он тоже прибыл сюда только что, всего на несколько часов ранее. Спустили на воду катер "Якут" весом в двадцать одну тонну для доставки грузов на берег. Дело это оказалось довольно сложным. После его установки на стапеля, смазанные салом, и последующей отдачи всех найтовов мы стали кренить судно на левый борт, для того, чтобы катер без задержки сполз с палубы. В 21 час довели крен до десяти градусов, начали сталкивание. После нескольких подергиваний с помощью лебедки и домкратов "Якут" все же благополучно соскользнул на воду, не причинив палубе повреждений. При падении за борт катер кормою принял на себя значительное количество воды, но все стекла рулевой рубки, к моему удивлению, оказались целыми.
31 июля. В 2 часа "Ставрополь" прибыл в Нижне-Колымск и встал на два якоря против пристани, заготовленной для грузовых операций. В 9 часов 20 минут на перекате Абросимова... пароход коснулся грунта при двенадцатифутовой глубине. Судно замедлило ход, но не остановилось. В 15 часов 15 минут катер "Якут", разворачиваясь на волне, сильно взял воду на палубу и получил при этом весьма опасную осадку на корму. Это заставило пароход остановиться с целью оказания помощи следующему за ним катеру. В 16 часов 45 минут катер был взят под борт парохода. Для откачивания воды на его борт были направлены с парохода третий механик с несколькими кочегарами, которые вскоре наладили откачку воды из машинного отделения "Якута", а в 17.30 окончили ее вовсе. В 19 часов 15 минут, отгрузив на баржу 10 тонн угля для "Якутторга", отправил ее под буксиром нашего катера к берегу.
13 августа. Итак, дело наше сделано, все грузы на берегу. Нам ничего не остается, как только следовать поскорее обратным путем.
16 августа. Сегодня в 7 часов 30 минут встретили американское парусно-моторное судно "Элизиф", идущее с грузом для "Якутторга" до Нижне-Колымска. Находящийся на борту шхуны ее владелец мистер Свенсон сообщил, что у мыса Сердце-камень он имел непроходимые льды.
27 августа. Уже неделю стоим в непроходимых льдах в районе острова Идлидля, всего в трех милях от берега. Дует сильный северо-западный ветер, все время идет снег. Горизонт закрыт туманом. Начиная с 20 часов 10 минут, испытываем сильный нажим льдов, около борта образовались высокие торосы. Опасаясь гибели судна, я дал команду часть продуктов вынести из кладовых на палубу на случай немедленного выхода экипажа на лед. Установлено постоянное наблюдение за состоянием начавшей проникать в корпус воды. В машинном отделении велел закрыть все дверцы в водонепроницаемых переборках. Положение наше поистине катастрофическое!
27-28 августа. В 3 часа 32 минуты ощутили резкий, но короткий нажим льдов. Носовая часть "Ставрополя" правым бортом легла на стоящую на мели льдину, судно резко увеличило крен на левый борт. Дал команду экипажу разложить аварийный запас продовольствия по сумкам: на оставление судна нам могут остаться по воле природы считанные секунды. Опасаясь возможности потери пользования динамо-машиной, а значит, и возможной потери радиотелеграфной связи, счел долгом принять необходимые меры. В 14 часов, считая гибель судна вполне реальной, я уведомил по телеграфу правление Морфлота, что в случае утраты "Ставрополя" буду пробираться с экипажем к мысу Дежнева. Дал распоряжение экипажу одеться и быть готовыми сойти на лед сразу же после очередного сильного нажима.
29 августа. Снова берусь за записи. Все эти дни непрерывно день и ночь откачивали воду и вздрагивали от малейшего нажима льдов. Команда измучена, я и сам еле держусь на ногах. Но льды совершенно неожиданно отступили, словно пожалели нашего старенького работягу - "Ставрополь". Малым ходом двинулись вперед.
2 сентября. Следуем в бухту Лаврентия, непрерывно поддерживая телеграфную связь со шхуной "Элизиф". С "Колымой" связь случайная, а сейчас ее и вовсе нет. Зато уверенно принимаем береговую станцию Анадыря. Команда после всего пережитого потихоньку воспрянула духом.