На пути к Медине - Страница 59

а были теплые отношения, старались не встречаться со мной глазами. Но тоже никто ничего не сказал. Тогда я подумал, что резать уши врагов – это старомодно, и своего рода дурной тон, и ничего большего. Но когда Медина назвала меня отвратительным животным и всю ночь проплакала, я понял, что совершил огромную ошибку.

Ненавижу это чувство – когда осознаю, что совершил огромную ошибку. Это чувство хорошо мне знакомо. Даже не чувство, а целый цикл бесплодных и изнуряющих переживаний.

Первым приходит раскаяние. Желание исправить, а когда понимаешь, что исправить невозможно – желание искупить любой ценой. Почему-то охватывает такая экзальтация, что искупить сразу же хочется не иначе, как собственной жизнью.

Потом понимаешь невозможность и бессмысленность искупления. Тогда наступает отвращение к себе и желание устраниться и пострадать в одиночестве. Но и это невозможно. И после этого – спасительное равнодушие и ложная мудрость, шепчущая, что ну и что такого и всякое бывает и это не конец света и они сами виноваты а ты и сделать-то собственно ничего не мог да и какой у тебя был выбор.

Почему я никогда не мог сразу безболезненно перескочить на стадию ложной мудрости? К чему мне каждый раз мучиться и мучить окружающих своим несбыточным раскаянием?

И наконец, то, в чем я особенно силен. Жалость к себе и обида на окружающих. Жалость к себе за то что мне пришлось попасть в такую ситуацию и все это пережить. Обида на окружающих за то, что они не способны понять меня и поддержать, когда я так сильно нуждаюсь в поддержке на грани отчаяния.

Вот и в тот раз с Мединой вышло точно так же. Она плакала, я утешал ее, говорил что я подонок и понимаю это. Рыдал вместе с ней. Потом мне это наскучило, и мной овладела тупая апатия.

Помню, как мне очень хотелось, чтобы она начала бить меня. По-женски несильно колотить меня кулачками в грудь, как будто стуча в запертую дверь, за которой остался кто-то для нее очень близкий. Тогда бы я смог схватить ее за руки, притянуть к себе и обездвижить ее в своих объятьях. Мне казалось, что это единственный способ успокоить ее и утешить и вернуть мир между нами. Вернее, самый простой и доступный способ. Но она только плакала.

После, уже под утро, пришла злость на нее за неспособность понять. Вспышка злобы была настолько резкой, что я просто вышел от нее не попрощавшись и ничего не сказав, и еще долго по дороге в лагерь разговаривал сам с собой, как будто с ней, бросая ей в лицо невысказанные резкости. Тогда ее лицо не казалось мне воплощением всего самого прекрасного в мире.

Уже через полчаса мне сделалось бесконечно стыдно за то, как я повел себя с ней, но что-то после этого во мне переменилось. Впервые с момента знакомства с Мединой я смог допустить мысль, что жизнь без персонального ангела тоже возможна, ведь жил же я как-то без нее почти двадцать пять лет. Едва подумав это, я страшно испугался сам себя и решительно отогнал такие рассуждения, понимая, что та жизнь, которая была до Медины, не стоит даже воспоминанияОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com