На пути к Медине - Страница 44

что начал и буду скучать. Я и теперь вспоминаю о Петровиче с теплотой.

На своем приусадебном участке Петрович выращивал коноплю на продажу. Выращивал почти открыто, не стыдясь односельчан. Глупо стыдиться в бане собственной наготы. Больше всего в селе конопли стыдился участковый милиционер. Лично он ничего подобного не выращивал, никаким образом не принимал участие в наркотрафике и даже не употреблял этого зелья. Исключительно из чувства долга. Но его мать выращивала и фасовала, Его старшая сестра выращивала и фасовала. Его младшая сестра выращивала и сдавала насыпом. Поэтому участковый милиционер всегда проходил мимо дома Петровича опустив глаза в землю.

Вся округа знала, что у Петровича самая лучшая конопля. Во-первых, зять привозил ему самый лучший заморский посадочный материал, во-вторых, Петрович не жалел конопле солнца, отводя под посевы лучшие места на своей земле. Все его соседи растили коноплю на том, что оставалось от огурцов и баклажанов, от чего качество урожая сильно страдало. Петрович потерял интерес к овощеводству с того момента, как узнал о смерти дочери.

Сам Петрович никогда в жизни не курил даже табака. Чтобы окончательно не сойти с ума от тоски по дочери он пил самое лучшее вино в селе, котором его обеспечивал его кум – крестившей его дочь и деливший теперь его печаль. Когда вино не спасало от тоски, Петрович готовил себе крепчайший конопляный отвар и пил его, как валерьянку – каплями. Но при нас он пил только вино, хотя щедро угощал меня и Аслана своим неизменно великолепным урожаем прошлого года, выращенным на южной стороне дома.

Так мы и проводили вечера: Петрович рассказывал нам всю свою жизнь и неспешно пил вино из хрустального стакана грубой огранки, мы с Асланом курили стариковую траву, Аслан самокрутками, я через свой курбанбайрам. Медина сказала правду, она действительно была вместе со мной. Как только я закуривал, она садилась мне на колени и, обняв меня за шею двумя руками, слушала истории старика. Особенно приятны Петровичу были воспоминания его молодости. О том как он еще до войны пешком ходил в румынское село сватать свою будущую жену, о том как пацаном воровал персики в чужих садах, о том как его мать дубасила оглоблей его отца, когда тот возвращался домой пьяным. В том времени ни что не могло напомнить ему о дочери. И жизнь была полна жизни и надежд.

Удивительно, Петрович в отличие от Аслана тоже видел Медину. Когда она особенно неудержимо смеялась какой-нибудь байке старика, он называл ее дочкой и принимался объяснять ей, что да, действительно, так оно все и было на самом деле, отчего Медина принималась хохотать еще больше.

Когда мы уходили с проводником, Петрович, прощаясь, плакал и спрашивал меня, где же Медина, почему она не захотела попрощаться с ним.

36

Мы вышли с проводником из села за полночь и перешли румынскую границу еще когда не рассвело. В той степной местности негде укрыться, поэтому перемещаться безопасно только ночью. Когда стало светло проводник ушел на километр вперед, аОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com