На крейсерах «Смоленск» и «Олег» - Страница 15

Обстоятельства погоды, а также долгая приемка угля «Олегом» и «Изумрудом» сильно задерживали наше движение и было ясно, что если весь наш поход будет также поспешен, то нам никогда не догнать эскадры, поэтому мы были искренно рады, когда из России получено было разрешение «Риону» и «Днепру» со своими миноносцами отделиться от отряда и идти самостоятельно. 10 числа после полудня, мы, в сопровождении «Резвого», обогнув Скаген, перешли к западному берегу мыса, где застали и другие прикомандированные к «Риону» миноносцы – «Прозорливый» и «Пронзительный», которым минувшей ночью удалось-таки укрыться здесь от шторма. На «Пронзительном» оказалось 4 пробоины в носовой части, причиненные ему лапой собственного же якоря в то время, когда миноносец его выхаживал (поднимал из воды. – Прим. авт.), болтаясь на зыби. Повреждения «Пронзительного» были исправлены нашими средствами к 4 ч утра следующего дня, после чего мы снялись и вчетвером пошли на юг. Теперь погода нам благоприятствовала, и без всяких приключений, остановившись только один раз для дачи воды на миноносцы, мы дошли до Английского канала. Здесь нас встретил густой туман, и, так как спутники наши нуждались в угле, то решено было, воспользовавшись туманом, скрывающим нас от посторонних взглядов, приблизиться к английскому берегу, где и произвести погрузку. В 3 ч дня «Рион» встал на якорь в 5–6 милях от города Брайтона, а миноносцы ошвартовались у его бортов. Благодаря туману нас никто не видел; когда же вечером погрузка была окончена и мы снова дали ход, погода понемногу разъяснилась.

На другой день, 14 ноября, на «Пронзительном» лопнула паровая труба, и в 3 ч его пришлось взять на буксир, так как на нем случайно выпустили воду из котлов, причем с миноносца передали, что дальше идти они не могут. Ввиду этого, вечером, подойдя к Уэссану, «Пронзительный» отделился от отряда и направился в Брест для исправлений. В ночь с 15 на 16 ноября, благополучно пройдя Бискайский залив, мы вошли в Corcubion bay, расположенный в северо-западном углу Испании, и сейчас же начали давать уголь на миноносцы. Опять неисправность: на «Резвом» так разогрелись на переходе подшипники, что он еле дотащился до якорного места, и переборка их задержала нас на якоре до вечера 16-го.

Затем, день ото дня, плаванье с миноносцами становилось труднее; все яснее сказывалась их непригодность не только как боевых судов, но и как судов вообще, так как даже при настоящих благоприятных условиях погоды и плаванья не проходило дня без аварии на том или другом из них, и становилось очевидным, что никогда эти суда не доберутся до Востока, или во всяком случае будут нежелательной обузой для эскадры, без всякой надежды в нужный момент выполнить свое назначение. К чести личного состава миноносцев нужно отнести, что офицеры и команда выбивались из сил, делая все возможное, чтобы идти вперед, – но что они могли сделать с этими хрупкими посудинами, построенными притом донельзя небрежно? 17-го на «Резвом» опять запросили воды. Не желая задерживаться, «Рион» взял миноносец на буксир, но через несколько часов буксир, сильно натягиваясь на зыби, лопнул, а потому нам все-таки пришлось остановиться и снабдить его водой. 18-го «Прозорливый» дважды сообщал о своих повреждениях, с которыми, к счастью, справлялся сам. Наконец, в 8 ч вечера, отряд встал на якорь на рейде города Танжера.

Через два дня в Танжер прибыл «Днепр» со своими миноносцами «Громким» и «Грозным»; эти оказались вполне исправными и переход от Скагена сделали без всяких приключений. 21 ноября пришли и остальные – сначала «Океан», а через некоторое время и «Олег» с «Изумрудом». Рассказывали, что на «Изумруде» три котла совершенно выведены из строя, остальные же очень плохи. В тот же день получена телеграмма, разрешающая «Риону» с его миноносцами зайти в Алжир, для исправления последних, и в полдень мы вышли из Танжера. За два дня перехода до Алжира нам пришлось-таки провозиться с «Прозорливым», на котором обнаружили прогиб гребного вала, вследствие чего миноносец этот не мог идти более 9 узлов, но так или иначе, рано утром 23 ноября мы встали на якорь в Алжирской гавани, и на другой день «Прозорливый» был введен в док.

Французы удивительно тактично отнеслись к вторичному приходу «Риона» в Алжир, на что мы, собственно говоря, не имели права, так как со времени нашего первого посещения этого порта не прошло двух месяцев, – срок, раньше которого по международным правилам суда воюющей державы, уже раз посетившие нейтральный порт, не смеют войти в него вторично. Правда, в сентябре в Алжир приходил «Смоленск», а теперь – «Рион», но французам было известно, что нас с «Петербургом» перекрестили, и вместе с тем они нарочно не показывали вида, что об этом знают, и находили только большое сходство между нами и «Смоленском», а встретив на «Рионе» тот личный состав, с которым познакомились в сентябре, они радовались, что все мы переведены на корабль, который идет на театр военных действий. Срок нашего пребывания в Алжире зависел от готовности «Прозорливого», но так как он требовал исправлений более солидных, чем казалось на первый взгляд, то был сделан запрос в Петербург – что предпринять: идти ли на соединение с отрядом, уже вышедшим из Танжера на Крит, без «Прозорливого», или ожидать его готовности. Ответ гласил: ожидать окончания работ на «Прозорливом» и прибытия в Алжир «Пронзительного». Последний находился в Camaret (около Бреста), и больше никаких сведений мы о нем не имели.

29 ноября из Петербурга спрашивали, может ли «Рион» сейчас же выйти в Красное море и здесь перехватить или уничтожить пароход «Sambia», P. & O., который везет в Японию 240 орудий и пройдет Алжир 1 декабря? Было сказано, что это нужно «во что бы то ни стало». Ответили, что «Рион» идти готов, но без миноносцев и, во всяком случае, мы можем захватить «Замбию» и в Средиземном море. Тогда нам было приказано оставаться. Я был в твердой уверенности, что внезапный отказ этот значил, что дело поручено «Днепру», стоявшему в Суде, но как оказалось впоследствии, дело это было вообще оставлено, и «Замбия» благополучно провезла свои 240 орудий на усиление нашего врага. 6 декабря получили известие, что «Пронзительный» уже идет к нам и находится в Кадиксе, а 10-го телеграмма из Петербурга предписывала «Риону»: «Пронзительного» не ожидать, не ждать и «Прозорливого», исправления которого близились к концу, а с «Резвым» идти в Суду на соединение с отрядом. Досадно было, потеряв столько времени в ожидании миноносцев, бросать их теперь, накануне готовности, но все же нельзя было не радоваться походу: шел уже второй месяц со времени ухода отряда из Либавы, а за этот долгий промежуток времени мы лишь на три тысячи миль подвинулись к цели.

В Суду мы пришли ранним утром 15 декабря и застали здесь на якоре наш отряд и кроме него «Храбрый» с двумя миноносцами, пришедших со станции в Пирее. С приходом нам стало известно, что «Прозорливый» с «Пронзительным», а также и сравнительно исправный «Резвый», по распоряжению из Петербурга, дальше не пойдут, а, простояв до весны на Крите, вернутся затем в Либаву. Впрочем, относительно «Резвого», на котором весь состав рвался идти дальше, утверждая, что миноносец не так уж плох, чтобы оставаться на Крите – возник обмен телеграмм со штабом, последствием которого было разрешение «Резвому» продолжать путь вместе с отрядом. Что за томительное время была эта стоянка в Суде! День за днем проходили совершенно зря; несколько раз назначалось время ухода, но потом вдруг поход опять откладывался без всяких видимых причин. Наконец на «Олеге» лопнула паровая труба, и ее повезли на миноносце в Пирей для исправления; а тем временем из Петербурга чуть ли не ежедневно получались категорические приказания уходить, с предупреждением, что еще несколько дней задержки – и идти будет поздно.

22-го «Изумруд», возвратившись со стрельбы, отдал свой якорь на савок минного аппарата, который забыли вдвинуть, и тем вывел аппарат из строя; уход, назначенный было на 23-е, снова отложен на 26-е. Впрочем, последняя версия оказалась наконец-то правдивой: в 5 ч дня отряд покинул Суду и через двое суток встал на якорь в Порт-Саиде. На другой день в полдень сначала миноносцы, а за ними и крейсера последовательно вошли в канал; пройдя его благополучно, отряд, простояв затем сутки в Суэце, с рассветом 31 декабря тронулся дальше.