На исходе последнего часа - Страница 27

Увидев такое изобилие, Петя оробел:

– Это по какому случаю?

– По случаю нашего с тобой знакомства. Которое, я надеюсь, со временем перейдет в крепкую дружбу, – процитировала Нюра фразу из какого-то фильма.

– А что, еще кто-нибудь придет? – спросил Петя, имея в виду большое количество еды.

– Нет, – заговорщически сказала она, усаживая Петю на стул и сама садясь рядом, – только ты и я. Или тебе еще кто-то нужен?

И Нюра приблизилась к нему, коснувшись его локтя своей мощной грудью и заглянув ему прямо в глаза. Пете стало не по себе от этого взгляда – было такое ощущение, что он проникает в самое нутро.

– Н-нет, – выдавил он из себя.

– Вот и ладно, – улыбнулась Нюра и, отодвинувшись от него, потянулась за банкой икры – налетай!

...После того как опустела первая бутылка «Абсолюта», Пете стало очень хорошо. Ну посудите сами – он сидел в хорошей квартире, накормленный, пьяный, рядом с красивой блондинкой, которая то и дело ласково обнимала его, целовала и говорила всякие нежные слова. К тому же Петя подозревал, что одними поцелуями дело не кончится. И оказался прав.

Но на следующее утро он проснулся далеко за полдень, измочаленный, выжатый как лимон и с жуткой головной болью. Подробности этой ночи вспоминать не хотелось, но они все всплывали перед глазами. Разгоряченная выпивкой, Нюра до утра не дала ему ни минуты передышки. И только до предела насытившись Петей, перевернулась на другой бок и громко захрапела. А бедному Пете в эту ночь приснилось, что на него сел слон. Тем не менее, когда он проснулся, Нюры рядом не оказалось. С трудом поднявшись, Петя сходил в уборную, в душ и только после этого обнаружил на столе записку следующего содержания:

«Зайчик, жратва в холодильнике, водка в буфете. Не забудь опохмелиться. Дверь заперта, так что выйти не пытайся. Приду – повеселимся еще. Нюра».

«Хорошенькое дело, – подумал Петя, – это что, меня вроде как арестовали? Нет, я так не согласен».

Однако делать было нечего. Окна были забраны крепкими решетками, а уличная дверь больше походила на вход в бомбоубежище. Пошастав по квартире, Петя убедился, что до прихода Нюры ему отсюда не выбраться.

«Вот стерва, – незлобно подумал он, – хоть бы сказала, когда вернется».

Последовав совету Нюры, Петя хлебнул водки, потом поел разных вкусностей из холодильника.

«Интересно, откуда у нее столько такой хавки? Говорила вроде вчера, что где-то кухаркой работает... Неужели во Владивостоке кухаркам столько денег платят?»

Нюра вообще, судя по всему, жила на широкую ногу. Главная комната была обставлена хорошей дубовой мебелью, в углу стоял огромный широкоэкранный телевизор с видеомагнитофоном, в специальной стойке помещалась роскошная стереосистема. Бар был уставлен напитками с яркими заграничными этикетками, а когда Петя заглянул в буфет, то обнаружил там батарею «Абсолюта» – видимо, хозяйка очень уважала этот напиток. Кухня была оснащена по последнему слову техники – тут даже имелись посудомоечная машина и микроволновая печь.

«Ничего себе, – думал непривычный ко всем этим благам цивилизации Петя, – размах у Нюры явно не кухарочий. Может, она путанит на досуге?»

Предположение показалось Пете сомнительным: вряд ли у проститутки остались бы силы и желание на контакты в «нерабочее» время.

Походив по квартире Нюры, немного оправившись от головной боли, он наконец вспомнил о цели своего визита во Владивосток.

При дневном свете особняк выглядел еще богаче. Медные листы крыши ярко сверкали в лучах солнца. Стекла оказались зеркальными, а в дальнем конце двора Пете удалось разглядеть белый краешек спутниковой антенны. Ворота были по-прежнему наглухо закрыты. Петя принес из кухни пепельницу, достал из бара пачку сигарет и занял у окна наблюдательную позицию.

Так он и просидел до вечера, пока из переулка не появилась высокая фигура Нюры. Ее сопровождал здоровый мужик, несущий в руках две корзины, из которых виднелись горлышки бутылок и разноцветные упаковки импортной снеди.

«Ого, – с удивлением подумал Петя, – ей еще все домой приносят».

Однако в квартиру Нюра вошла уже одна. Поставив корзины на пол, она бросилась к Пете с широко раскинутыми руками:

– Зайчик, ты соскучился!

Петя попытался выбраться из тисков ее объятий и сразу же потребовал от нее объяснений.

– Ну, Петенька, ты так сладко спал, что мне было жаль тебя будить. И потом, ты же понимаешь, что я не могла оставить на тебя квартиру, мы же с тобой только вчера познакомились, – с детской непосредственностью оправдывалась она.

Петя был человек покладистый и особенно настаивать не стал, тем более что целый день он посвятил слежке за домом, что с Нюрой было бы проблематично.

Вечером и ночью повторилось то же самое – пьянка, потом дикие, ненасытные объятия Нюры... Впрочем, посреди ночи, после неожиданного телефонного звонка, она оделась и куда-то ушла...

Жара немного спала, и это не могло не радовать, поскольку большую часть дня заняла бессмысленная езда. Географические данные Трофимова оказались морально устаревшими. По его наводке Турецкий сперва поехал в Адлер, где должен был располагаться офис. Отнюдь. Теперь, уже пару недель, как сообщил Турецкому суровый вахтер старой формации, тут расположена риэлторская контора, к «Свету» никакого отношения не имеющая.

– Хотя новый их адресок дать, конечно, могу. Но, собственно, не обязан.

Красная корочка Турецкого сыграла, однако, свою привычную роль, и мгновенно размякший вахтер тут же написал ему все, что было надо, и еще долго вдогонку пытался сообщить, что он до сих пор надеется, что родина его (вахтера) не забудет...

Десять раз за это время Турецкий пожалел, что отдал машину Грязнову. Но звонить в УВД или прокуратуру он не собирался, ни к чему им знать, где он находится. Пусть лучше вот Грязнова и пасут. Пришлось возвращаться в Сочи, на окраине которого и дислоцировалась теперь фирма «Свет».

Было уже около четырех часов, когда Турецкий наконец добрался до верхних этажей девятиэтажного жилого дома. Тут никакого вахтера не было и в помине. Следы недавнего переезда и одновременно начавшегося ремонта царили повсюду.

В самой большой комнате компания разного пола и возраста с увлечением наблюдала за манипуляциями непомерно длинного, худого и вихрастого парня в очках с толстыми стеклами. Что именно он делал, Турецкому видно не было. Кажется, таких ребят, как этот долговязый, опускающихся на грешную землю из своих заоблачно-научных высот только для того, чтобы сходить в туалет, называют «ботаниками», припомнил Турецкий.

– Не будь идиотом, – сказал кто-то. – Они никогда не пойдут.

Огромное количество нераспакованных ящиков громоздилось под потолок. Разрушенные до основания стены, разделявшие небольшие комнаты жилых в недавнем прошлом помещений, превратились в кучи строительного мусора.

– А не боитесь, что крыша рухнет? – спросил Турецкий у желчного лысого мужчины с черными усами, который распаковывал ящик.

– Скорее поедет, – мрачно ответил тот, продолжая копаться в ящике. Потом, подозрительно глянув на Турецкого, добавил: – У нас с этим делом в документах полный порядок. Есть разрешение от этого, как его... – В этот момент из ящика тихонько донесся «туш».

«О ля-ля, – подумал Турецкий, – это что-то напоминает». Он остановил собеседника жестом руки.

– Вы ошибаетесь. Я сам ваш потенциальный клиент. Вы же «Свет», я надеюсь?

Лысый с черными усами, подозрительно его рассматривая, кивнул:

– Мне очень жаль, но видите сами, мы работать еще и не начинали. Сделали, правда, один срочный заказ, но пока все.

«Ага, – подумал Турецкий. – Очень хорошо».

– Вы же сами видите, тут еще долго порядок наводить.

Обстановочка действительно на рабочий лад не настраивала.

– Чем же тогда все так увлечены? Этот долговязый парень явно что-то мастерит?

– Виталик-то? А тараканов мы травить пытаемся, – искренне признался лысый. – Прошлые жильцы оставили в наследство. А Виталя соорудил для них какую-то фиговину. Для ползучих, конечно, не для жильцов. Вот и вся наша радиоэлектроника на сегодняшний день.