На берегу - Страница 8

– Ладно, – сказал он наконец. – Сохраним секрет, пускай это останется между нами.

– Я-то сохраню, – чопорно изрекла Мойра. – А вы сегодня вечером, когда порядком выпьете, наверно станете про это болтать направо и налево.

– Пожалуй, нам пора переодеться, – предложил Питер. – Я сказал Мэри, что мы вернемся домой к шести.

Они прошли по пирсу в клуб, переоделись и покатили на велосипедах к дому Холмсов. Мэри застали в саду, она поливала цветы. Потолковали о том, как лучше добираться до отеля, и решили запрячь серую и поехать в «тележке» Мойры.

– Так будет лучше для капитана Тауэрса, – заметила она. – После второго визита в ресторан ему нипочем не одолеть вашу горку на велосипеде.

И она пошла с Питером на выгон ловить и запрягать кобылку. И пока заправляла ей в рот удила и накидывала уздечку, спросила:

– Ну, как я действую, Питер?

Он расплылся в улыбке:

– Замечательно. С тобой он ни на минуту не соскучится.

– Что ж, Мэри от меня того и хотела. По крайней мере он еще не пролил ни слезинки.

– Если ты и дальше будешь так на него наседать, его скорее хватит удар.

– Не знаю, сумею ли я довести до этого. Я уже исчерпала почти весь свой репертуар. – И она опять занялась кобылкой.

– За этот вечер на тебя, пожалуй, еще снизойдет вдохновение, – заметил Питер.

– Возможно.

Вечер шел своим чередом. Поужинали в «Причале», уже не так торопясь, как в первый раз, одолели подъем в гору, распрягли и пустили на ночь на выгон серую кобылку и к восьми готовы были встречать гостей. На скромную вечеринку явились четыре пары: молодой врач, еще один морской офицер, веселый молодой человек, которого представили как хозяина чертополошной фермы – это занятие так и осталось для американца загадкой, – и молодой владелец крохотного механического заводика, все с женами. Три часа кряду все танцевали и пили, старательно избегая сколько-нибудь серьезных разговоров. Вечер выдался теплый, в комнате становилось все жарче, очень скоро мужчины сбросили пиджаки и галстуки, патефон крутился без передышки – пластинкам не предвиделось конца, половину Питер по случаю вечеринки взял взаймы. Окна, затянутые москитной сеткой, распахнуты были настежь, однако в комнате плавали тучи сигаретного дыма. Питер опять и опять опорожнял переполненные пепельницы; порой Мэри собирала пустые стаканы, перемывала их на кухне и приносила снова. Наконец около половины одиннадцатого она подала на подносе чай, булочки с маслом и печенье – в Австралии это общепринятый знак, что вечеринка завершается. И вскоре гости начали разъезжаться, не слишком уверенно держась на своих велосипедах.

Мойра и Дуайт пошли по небольшой аллейке проводить до ворот доктора с женой. Потом повернули к дому.

– Славный получился вечер, – сказал капитан. – И все эти люди очень славные.

После жаркой и душной комнаты приятно было оказаться в саду, в прохладе. Стало очень тихо. Меж деревьями, под небом, полным звезд, виднелся берег, уходящий от Фолмута к Нелсону.

– В доме ужасно жарко, – сказала Мойра. – Я еще побуду здесь перед сном, освежусь.

– Я принесу вам что-нибудь накинуть на плечи.

– Принесите лучше чего-нибудь выпить, Дуайт.

– Но не крепкого?

Она покачала головой.

– Треть стакана коньяку и побольше льда, если еще осталось.

Дуайт пошел в дом. Когда он вернулся, неся в каждой руке по стакану, Мойра сидела в темноте на краю веранды. Взяла стакан, коротко поблагодарила, Дуайт сел рядом. После нескольких часов шума и суеты мирная тишина в вечернем саду – истинное облегчение.

– Как славно немножко посидеть спокойно, – сказал он.

– Пока не начали кусаться москиты, – заметила Мойра. На обоих чуть повеял теплый ветерок. – Хотя при таком ветре, пожалуй, москитов не будет. Я так напилась, что если и лягу – не усну. Буду всю ночь ворочаться с боку на бок.

– Вы и вчера поздно легли? – спросил Тауэрс.

Мойра кивнула:

– И позавчера тоже.

– По-моему, вам бы надо попробовать для разнообразия в кои веки лечь пораньше.

– А что толку? – резко спросила Мойра. – В чем теперь вообще есть хоть капля толку? – Он и не пытался ответить, и немного погодя она спросила: – Зачем Питер идет к вам на «Скорпион», Дуайт?

– Он наш новый офицер связи.

– А прежде у вас был такой офицер?

Тауэрс покачал головой:

– Никогда не было.

– А теперь зачем вам его дают?

– Право, не знаю. Может быть, надо будет обойти австралийские воды. Приказа я еще не получил, но так мне говорили. Похоже, у вас на флоте капитан все узнает последним.

– Так куда, говорят, вы направитесь?

Дуайт чуть помешкал с ответом. Правила секретности отошли в прошлое, однако требуется некоторое усилие, чтобы об этом вспомнить: действует сила привычки, хотя во всем мире у тебя не осталось врагов.

– Говорят, нам предстоит небольшой рейс к Порт-Морсби, – сказал он. – Может быть, это только слухи, но больше мне ничего не известно.

– Но ведь Порт-Морсби кончился?

– Думаю, да. Их радио давно уже молчит.

– Но тогда нельзя же там высадиться?

– Иногда кому-то надо пойти и посмотреть, что и как. Из лодки мы выйдем, только если уровень радиации близок к норме. Если он высок, я даже не всплыву на поверхность. Но бывает, что кому-то надо пойти и все увидеть своими глазами. – Тауэрс помолчал, в саду под звездами повисла недолгая тишина. – Есть такие места, на которые надо поглядеть, – сказал он наконец. – Откуда-то из-под Сиэтла поступают радиосигналы. Смысла в них нет, время от времени доходит какая-то мешанина из тире и точек. Возможно, там кто-то жив, но не умеет обращаться с передатчиком. В северном полушарии происходит много странного, и кто-то должен отправиться туда и посмотреть, в чем дело.

– А разве там кто-то мог выжить?

– Не думаю. Но это не исключено. Человеку пришлось бы существовать в наглухо закупоренном помещении, куда весь воздух поступает через фильтры, да еще как-то запастись продуктами и водой. Не думаю, чтобы это удалось.

Мойра кивнула.

– А правда, что и Кэрнс кончился?

– Думаю, что да… и Кэрнс, и Дарвин. Возможно, нам надо будет пройти и туда, посмотреть, что в них делается. Возможно, поэтому к нам и прикомандировали Питера. Эти воды ему знакомы.

– Кто-то говорил папе, что лучевая болезнь уже появилась в Таунсвиле. По-вашему, это верно?

– Право, не знаю, не слыхал. Но очень может быть. Таунсвил южнее Кэрнса.

– И эта болезнь будет все распространяться к югу и дойдет до нас?

– Так говорят.

– У нас в южном полушарии никаких бомб не взрывали, – гневно сказала Мойра. – Почему должно докатиться и до нас? Неужели никак нельзя это остановить?

Тауэрс покачал головой.

– Ничего нельзя сделать. На юг дует ветер. Очень трудно избежать того, что приносит ветер. Просто невозможно. Волей-неволей надо принять то, что надвигается, и принять мужественно.

– Я этого не понимаю, – упрямо сказала девушка. – Когда-то нам говорили, будто никакой ветер не переходит экватор и мы в безопасности. А теперь оказывается, никакой безопасности нет и в помине.

– Мы никогда не были в безопасности, – негромко сказал Тауэрс. – Даже если бы это было верно в отношении тяжелых частиц, то есть радиоактивной пыли, – а это тоже неверно, все равно путем диффузии распространяются легчайшие частицы. Они уже проникли сюда. Фоновый уровень радиации здесь сегодня в восемь, а то и в девять раз выше, чем был до войны.

– Это нам, похоже, не вредит, – возразила Мойра. – А вот как насчет пыли, про которую все говорят? Ее что же, приносит ветер?

– Да. Но никакой ветер не дует прямиком из северного полушария в южное. Иначе все мы уже умерли бы.

– И жаль, что не умерли, – с горечью сказала девушка. – А то ведь пытка – сидишь и ждешь казни.

– Может быть, и так. А может быть, это – время спасения души.

Помолчали.

– Почему это так долго тянется, Дуайт? – спросила наконец Мойра. – Почему бы ветру не дунуть напрямик и не покончить со всем этим?