На берегу - Страница 5

– Спасибо, вы очень любезны. – Капитан сосредоточенно отпил еще кофе, он обдумывал приглашение. Людям из северного и из южного полушария теперь не так-то легко и просто друг с другом. Слишком многое их разделяет, слишком разное пережито. Чрезмерное сочувствие становится преградой. Капитан Тауэрс хорошо это понимает – и конечно же, это понимает австралиец, хоть и пригласил его. Однако даже по долгу службы было бы полезно ближе познакомиться с новым офицером связи. Раз уж через него надо будет сноситься с австралийскими военно-морскими властями, хорошо бы узнать, что это за человек, а потому полезно побывать у него дома. И это приятное разнообразие, передышка, ведь последние месяцы так мучительно было вынужденное бездействие; как бы неловко там себя ни почувствовал, пожалуй, это лучше, чем два дня в гулкой пустоте авианосца наедине с собственными мыслями и воспоминаниями.

Он слабо улыбнулся, отставил чашку. Может быть, и неловко будет там, в гостях, но, пожалуй, еще худшая неловкость – сухо отклонить приглашение, сделанное новым подчиненным по доброте душевной.

– А не очень это будет хлопотно для вашей жены? – сказал он. – Ведь у вас маленький ребенок?

Питер покачал головой.

– Жена будет вам рада. Знаете, ей живется скучновато. По нынешним временам не часто увидишь новое лицо. Да и ребенок ее, конечно, связывает.

– С удовольствием побуду и переночую у вас, – сказал американец. – Завтра еще мне надо быть здесь, а в субботу я не прочь бы и поплавать. Давным-давно я не плавал. Удобно будет, если я приеду в Фолмут утренним поездом? В воскресенье мне уже надо вернуться.

– Я вас встречу на станции. – Поговорили о расписании поездов. Потом Питер спросил: – Вы ездите на велосипеде? – Тауэрс кивнул. – Тогда я прихвачу второй велосипед. От станции до нашего дома около двух миль.

– Это будет прекрасно, – сказал капитан Тауэрс. Его красный «олдсмобиль» теперь казался далеким сном. Всего лишь год и три месяца назад Тауэрс прикатил на нем в аэропорт, а сейчас уже с трудом представлял себе, как выглядит приборный щиток и с какой стороны от водителя помещается переключатель скорости. Наверно, машина и сейчас стоит в гараже в его родном Коннектикуте и, возможно, ничуть не пострадала, как и многие другие вещи, о которых он приучил себя не думать. Надо жить в новом, теперешнем мире и делать все, что можешь, а о прежнем не вспоминать; теперь на станции австралийской железной дороги тебя ждет велосипед.

Питер ушел, надо было поспеть к грузовому электромобилю и вернуться в Адмиралтейство; там он получил письменный приказ о назначении на «Скорпион», прихватил купленные утром колеса и сел в трамвай. В Фолмут приехал около шести, кое-как прицепил колеса к рулю велосипеда, скинул форменный китель и, с усилием нажимая на педали, стал подниматься в гору. Через полчаса, весь взмокший от послеполуденной жары, он был наконец дома и застал жену на лужайке, где крутилась, одаряя свежестью, брызгалка, и от самой Мэри, в легком летнем платье, словно веяло прохладой. Она пошла ему навстречу.

– Какой ты горячий! – сказала она. – И колеса достал.

Он кивнул.

– Извини, на пляж я никак не мог приехать.

– Так и поняла, что тебя задержали. Мы вернулись домой в половине шестого. Как с твоим назначением?

– Долго рассказывать. – Он пристроил велосипед и связанные колеса на веранде. – Я бы сперва принял душ.

– Но хорошо или плохо?

– Хорошо. Уйду в плаванье до апреля. А потом свободен.

– Чудесно! Поди прими душ, освежишься, а потом все расскажешь. Я вынесу складные стулья, и в холодильнике есть бутылка пива.

Четверть часа спустя он сидел в тени, свеженький, в рубашке с открытым воротом и легких спортивных брюках, и подробно ей рассказывал о минувшем дне. И под конец спросил:

– Ты встречалась когда-нибудь с капитаном Тауэрсом?

Мэри покачала головой.

– Джейн Фримен познакомилась с ними со всеми на званом вечере на «Сиднее». Она говорит, он довольно милый. А вот каково будет тебе служить под его началом?

– Думаю, неплохо. Свое дело он знает превосходно. Наверно, сперва на американском судне будет немного непривычно. Но народ там мне понравился. – Питер засмеялся. – Я с первых шагов попал пальцем в небо – спросил хересу. – И он рассказал о своей промашке. Мэри кивнула.

– Джейн говорила то же самое. На берегу они пьют, а на борту спиртного в рот не берут. Я подозреваю, что пьют они, только когда одеты в штатское. На «Сиднее» офицеры пили какой-то фруктовый коктейль, дрянь ужасная. А гости налакались вовсю.

– Я пригласил Тауэрса к нам на субботу, – сказал Питер. – Он приедет утром.

Мэри испуганно, во все глаза уставилась на мужа.

– Пригласил капитана Тауэрса?

Питер кивнул.

– Я почувствовал, что надо его позвать. С ним не будет трудно.

– Ох, еще как будет. С ними всегда трудно, Питер. Им слишком тяжко в чужом доме.

Питер постарался ее успокоить:

– Тауэрс не такой. Начать с того, что он уже не очень молодой. Уверяю тебя, с ним не будет трудно.

– Ты то же самое говорил про того летчика, – возразила Мэри. – Про командира эскадрильи, забыла его фамилию. Который плакал.

Питеру не очень-то приятно было это напоминание.

– Я знаю, им это мучительно. Прийти в чужой дом, видеть ребенка и всякое такое. Но уверяю тебя, этот будет держаться по-другому.

И Мэри покорилась неизбежному.

– А надолго он к нам?

– Только на субботний вечер. Он сказал, в воскресенье ему надо вернуться на «Скорпион».

– Ну, если он только раз переночует, это еще не беда… – Мэри нахмурилась, минуту поразмыслила. – Главное, надо чем-то его занять. Чтобы он не оставался сам по себе. Ни минуты не скучал бы. Вот почему мы сплоховали с тем летчиком. Не знаешь, какой-нибудь спорт он любит?

– Плавать любит, – сказал Питер. – Он говорил, что рад бы поплавать.

– А ходить под парусом? В субботу будут гонки.

– Я не спрашивал. Наверно он это умеет. Видно, что человек спортивный.

Мэри пригубила пиво.

– Можно сводить его в кино, – сказала она раздумчиво.

– А какую картину сейчас крутят?

– Не знаю. Да это неважно, лишь бы чем-то его занять.

– А вдруг будет фильм об Америке, это не годится, – сказал Питер. – Еще угодим на такой, который снимали в его родном городе.

Мэри даже вздрогнула, посмотрела испуганно.

– Вот был бы ужас! А кстати, откуда он родом? Из какого штата?

– Понятия не имею. Я не спрашивал.

– О, господи. Надо же на вечер найти ему какое-то развлечение. Пожалуй, безопаснее всего английские фильмы, но, может быть, сейчас ни одного не крутят.

– Давай позовем гостей, – предложил Питер.

– Да, придется, если ни одна английская картина не идет. Пожалуй, это самое лучшее. – Мэри призадумалась, спросила: – Ты не знаешь, был он женат?

– Не знаю. Уж наверно был.

– Я думаю, можно позвать Мойру Дэвидсон, вот кто нас выручит, – продолжала вслух размышлять Мэри. – Если только она не занята.

– И если не пьяная, – вставил Питер.

– Не все же время она пьет, – возразила жена. – А с ней будет веселее.

– Неплохая мысль, – согласился Питер. – Я бы заранее предупредил Мойру, какая у нее задача. Чтобы он ни минуты не скучал. – И, помедлив, прибавил: – Ни так, ни в постели.

– Сам знаешь, у Мойры до этого не доходит. Все одна видимость.

– Думай как тебе приятнее, – ухмыльнулся Питер.

Вечером они позвонили Мойре Дэвидсон и пригласили ее.

– Питер счел своим долгом его позвать, – объяснила Мэри. – Ведь это его новый командир. Но ты сама знаешь, какие они все и каково им это: попадают в семейный дом, а там детишки, и пахнет пеленками, и в горячей воде подогревается бутылочка с молоком, и всякое такое. Вот мы и подумали – немножко наведем порядок, уберем все это подальше, с глаз долой и постараемся, чтобы ему было весело, понимаешь, надо все время как-то его развлекать. Беда в том, что меня связывает Дженнифер. Может быть, ты придешь и поможешь, дорогая? Боюсь, ночевать тебе придется на раскладушке в гостиной или, если хочешь, на веранде. Это только на субботу и воскресенье. Мы думаем, надо, чтобы он все время был занят. Ни на минуту не оставлять его одного. Пожалуй, устроим в субботу небольшую вечеринку, позовем кое-кого.