На берегу - Страница 4

Двадцать минут спустя Питер, сидя рядом с водителем грузового электромобиля, ехал по молчаливым безлюдным улицам в Уильямстаун. Прежде этот грузовик развозил товары из крупного Мельбурнского универмага; в конце войны его реквизировали и перекрасили в серый флотский цвет. По дорогам, где не мешали никакие другие машины, он уверенно двигался со скоростью двадцать миль в час. К полудню добрались до верфи, и Питер Холмс прошел к причалу, где недвижно застыл авианосец британского королевского флота «Сидней». Питер поднялся на борт и прошел в кают-компанию.

В просторной кают-компании было всего человек двенадцать офицеров, из них шестеро в рабочей цвета хаки форме флота Соединенных Штатов. Среди них был и командир «Скорпиона», он с улыбкой пошел навстречу Питеру.

– Здравствуйте, капитан-лейтенант, рад вас видеть.

– Надеюсь, вы не против, сэр, – сказал Питер. – Вступить в должность мне полагается только во вторник. Но я был в Адмиралтействе, и, надеюсь, вы не против, если я здесь перекушу и, может быть, осмотрю лодку.

– Ну конечно, – сказал капитан. – Я очень обрадовался, когда адмирал Гримуэйд сказал, что назначает вас к нам. Давайте я вас познакомлю с моими офицерами. – Он повернулся к присутствующим. – Мой старший помощник мистер Фаррел и помощник по технической части мистер Ландгрен. – Он улыбнулся. – Нашими моторами могут управлять только самые первоклассные мастера. Знакомьтесь – мистер Бенсон, мистер О'Доэрти и мистер Херш. – Молодые люди застенчиво поклонились. – Выпьете перед обедом? – спросил капитан австралийца.

– Спасибо, глотнуть хереса я бы не отказался.

Капитан нажал кнопку звонка.

– Сколько офицеров у вас на «Скорпионе»? – спросил Холмс.

– Одиннадцать. Это ведь не что-нибудь, а подводная лодка, так что у нас четыре технических специалиста.

– Наверно, у вас большая кают-компания.

– Всем сразу тесновато, но на подводной лодке мы не часто собираемся все вместе. А для вас имеется койка.

Питер улыбнулся:

– Отдельная или в смену с кем-нибудь?

Капитана такое предположение, кажется, покоробило.

– Конечно, не в смену. На «Скорпионе» у каждого офицера и каждого рядового своя постель.

Вошел вызванный звонком стюард.

– Принесите, пожалуйста, порцию хереса и шесть порций апельсинового сока, – сказал капитан.

Питер отчаянно смутился – надо же, как неловко получилось! Он остановил стюарда, спросил капитана:

– В порту вы не пьете спиртного, сэр?

Тот улыбнулся.

– Не пьем. Дядя Сэм этого не одобряет. А вы пейте. Мы же на британском корабле.

– Если не возражаете, я последую вашему примеру. Семь порций апельсинового сока, пожалуйста.

– Семь так семь, – небрежно бросил капитан. Стюард вышел. – На одном флоте одни порядки, на другом другие, – продолжал он. – В конечном счете разница невелика.

И они пообедали на «Сиднее», все двенадцать, в конце одного из длинных пустующих столов. Потом спустились на пришвартованный борт о борт с авианосцем «Скорпион». Никогда еще Питер Холмс не видал такой огромной подводной лодки: водоизмещение около шести тысяч тонн, мощность движимых атомной энергией турбин – свыше десяти тысяч лошадиных сил. Кроме одиннадцати старших офицеров, команда насчитывала около семидесяти человек – рядовых и среднего командного состава. Как и на любой подводной лодке, все они ели и спали в лабиринте бесконечных труб и проводов, но «Скорпион» был отлично приспособлен для тропиков: имелась система кондиционирования и солидный холодильник. Холмс, незнакомый с подводными лодками, не мог судить о технических достоинствах «Скорпиона», но капитан сказал, что лодка необыкновенно послушна в управлении и хоть и велика, но на редкость маневренна.

Во время капитального ремонта почти все обычное вооружение, боеприпасы и все торпедные аппараты, кроме двух, с лодки сняли. Стало просторнее в столовой, во всех бытовых помещениях, а когда убрали кормовые торпедные аппараты и сократили запас торпед, стало гораздо удобнее и просторнее в машинном отделении. Питер провел здесь около часу с помощником капитана по технической части капитан-лейтенантом Ландгреном. Прежде он никогда не служил на кораблях с атомными двигателями, а ведь почти вся их техника была засекречена, и теперь он узнал много нового. Некоторое, время он потратил, знакомясь с основами: как обращается жидкий натрий, разогреваясь в реакторе, как действуют различные теплообменники, что такое замкнутый гелиевый контур для спаренных скоростных турбин, дающих ход лодке при помощи громадных редукторов, которые несравнимо больше и несравнимо чувствительней всех других частей этой мощной силовой установки.

Под конец он вернулся в крохотную капитанскую каюту. Капитан Тауэрс звонком вызвал темнокожего стюарда, велел принести две чашки кофе и придвинул Питеру складной стул.

– Полюбовались нашими машинами? – спросил он.

Австралиец кивнул.

– Я не знаток техники. Многое выше моего понимания, но все очень интересно. Много у вас со всем этим хлопот?

Капитан покачал головой.

– До сих пор не бывало никаких неприятностей. А если в открытом море что-нибудь разладится, ничего не поделаешь. Остается уповать на свою счастливую звезду и надеяться, что двигатели не заглохнут.

Стюард принес кофе, оба пригубили.

– Мне приказано поступить в ваше распоряжение во вторник, – сказал Питер. – В какое время прибыть, сэр?

– Во вторник у нас будут ходовые испытания. На крайний случай задержимся до среды, но это вряд ли. В понедельник возьмем на борт все припасы и соберется команда.

– Тогда и я лучше явлюсь в понедельник, – сказал австралиец. – Пожалуй, с утра?

– Очень хорошо. Думаю, мы выйдем во вторник в полдень. Я сказал адмиралу, что хотел бы на пробу пройтись по Бассову проливу, а в пятницу вернусь и доложу о боевой готовности «Скорпиона». Приезжайте в понедельник в любой час до полудня.

– А пока, может быть, я могу быть вам полезен? Если хоть что-нибудь понадобится, я приеду в субботу.

– Спасибо, капитан-лейтенант, ничего не нужно. Сейчас половина команды отпущена на берег, вторую половину я завтра в полдень отпущу на субботу и воскресенье. В эти два дня на борту только и останутся один офицер да шестеро вахтенных. Нет, утро понедельника – самое подходящее время… А вам кто-нибудь говорил, чего, собственно, от нас ждут?

– А вам разве этого не говорили, сэр? – удивился Холмс.

Американец рассмеялся.

– Никто ни полслова не сказал. По-моему, перед выходом в море последним узнает приказ капитан.

– Адмирал Гримуэйд меня вызывал перед тем, как послать к вам. Он сказал, что вы обойдете Кэрнс, Порт-Морсби и Дарвин и это займет одиннадцать дней.

– Капитан Никсон из вашего Оперативного отдела спрашивал меня, сколько времени нужно на такой рейс. Но приказа я еще не получил.

– Сегодня утром адмирал сказал, что после этого предполагается гораздо более долгий поход, месяца на два.

Капитан Тауэрс помолчал, не шевелясь, рука с чашкой кофе застыла в воздухе.

– Это для меня новость, – промолвил он не сразу. – А не сказал адмирал, куда именно мы пойдем?

Питер покачал головой.

– Сказал только, что это месяца на два.

Короткое молчание. Потом американец встал, улыбнулся.

– Подозреваю, что если вы заглянули бы ко мне нынче около полуночи, вы бы меня застали за расчерчиванием радиусов на карте. И завтра ночью тоже, и послезавтра.

Австралийцу подумалось, что не худо бы придать разговору более легкий оборот.

– А вы не собираетесь в субботу и воскресенье на берег? – спросил он.

Капитан покачал головой.

– Останусь на приколе. Разве что выберусь разок в город в кино.

Унылые это будут суббота и воскресенье для человека вдали от родины, в чужой стране. И Питер от души предложил:

– Может быть, приедете на эти два вечера к нам в Фолмут, сэр? В доме есть свободная комната. В такую погоду мы много времени проводим в яхт-клубе – купаемся, ходим на яхте. Моя жена будет вам рада.